— Подгузники меняете каждые три часа или чаще, если наполнились, — вставляет одна из медсестёр, она сама молодая мама, у неё, насколько знаю, двое детишек. — И после каждого кормления надо держать столбиком, чтобы срыгнула. Это очень важно.
— Спать укладывать на бочок или спинку, без подушки, — добавляет Аня. — И никаких одеял, только лёгкая пелёнка или небольшой плед, если холодно дома.
— Температура в комнате не выше двадцати двух градусов, — продолжает Галина Сергеевна. — Влажность воздуха — пятьдесят-шестьдесят процентов. Если сухо, дорогой мой, купите увлажнитель.
— Зубы? — спрашиваю я, уже сдаваясь под натиском информации. — Как успокоить?
— Прорезыватель в холодильник, гель для дёсен, детский нурофен от температуры, — чеканит Аня. — И к врачу, если поднимется выше тридцати восьми.
— Купать каждый день, но с шампунем раз в неделю, — добавляет вторая медсестра. — Вода тридцать семь градусов, проверять локтем. После купания — крем под подгузник и присыпка.
— Гулять, — Гена вдруг подаёт голос из угла. — С детьми надо гулять. На свежем воздухе они лучше спят. Я своего мелкого так укачивал — минут двадцать и готово. В коляске спал за милую душу.
— Ты чего влез? — фыркает Аня. — У тебя дети уже взрослые.
— Но я помню, — пожимает плечами Гена. — Игорь, слушай, главное — не паникуй. Дети живучие. Не убьёшь ты её ненароком и не поломаешь, если будешь головой думать.
Я смотрю на Машу, которая дремлет на руках у Ани, и чувствую, как внутри меня поднимается что-то огромное, тёплое, очень похожее на отчаяние, смешанное с нежностью.
— Ладно, — говорю я. — Я сейчас обход сделаю, быстренько, и поеду. А вы пока… присмотрите?
— Конечно, Игорь Владимирович, — кивает Аня. — Идите работайте. Мы тут разберёмся с этой сладкой конфеткой, — она воркует с Машей и та ей, о чудо, даже немного улыбается.
Глава 4
Игорь
Я ухожу в отделение. Обход проходит как в тумане. Я механически проверяю истории болезней, слушаю жалобы, назначаю анализы. Мысли где-то далеко — в ординаторской, где орудует с ребёнком моя медсестра.
И в «двойке», где на операционном столе лежит Катя…
Пациенты что-то спрашивают, я отвечаю, но каждые десять минут поглядываю на часы.
Через два часа я заканчиваю. Возвращаюсь в ординаторскую.
Маша уже не спит. Она сидит на коленях у Ани, держит в руках не пойми откуда взявшуюся погремушку и трясёт её с серьёзным видом. Щёки розовые, глаза ясные, на личике спокойствие и удовлетворённость. Она… улыбается? Нет, скорее изучает всё вокруг.
— Всё хорошо, — отчитывается Аня. — Смесь съела, подгузник чистый, спала час. Погремушку и вот, кашку растворимую, мне из дома сын принес, у меня внуку уже не нужно. Вам бы ещё такого детского питания купить и пюре в баночках. Понять бы, как её прикармливали, может, она с тарелки взрослого есть привыкла.