А потом оказалось, что он не возможный, а реальный, и не просто в перитонит перерос, а в гораздо худшее состояние, требующее оперативного глубокого вмешательства.
Кроме Иванникова, вариантов не было.
И потом я устала. Устала быть сильной, да и доказывать, что справлюсь сама, тоже устала.
Глава 11
Игорь
Маша сидит на ковре в гостиной и с серьёзным видом трясёт погремушкой. Потом с не менее серьёзным видом пытается засунуть погремушку в рот вместе с рукой.
А я пристраиваюсь рядом, подперев голову кулаком, и смотрю на неё.
Как же она похожа на Катю и на меня
Чем больше смотрю, тем больше общих черт в нас замечаю.
Аня уже ушла, но я созвонился с няней, которую она мне рекомендовала. Женщина готова выйти завтра же и далее по надобности.
Одну проблему решили.
Осталось всего нечего: целый ворох других.
И внутри у меня сердце царапает тревога. Она, будто заноза или иголка репейника, которую не вытащить.
Это всё из-за Алины.
Женщины, которая уже однажды подпортила мне жизнь.
Хотя нет, я сам себе её подпортил своей слабостью на которой она сыграла. И так удачно.
Тут да винить могу я лишь себя.
Но сейчас Алина представляет угрозу, которую надо убрать.
А как?
Это вопрос.
Но соломки-то я могу себе подстелить?
Я достаю телефон, листаю контакты.
Воронцов отвечает после второго гудка.
— Игорь, слушай, я сейчас занят
— Коля, мне нужно перевести Катю к себе. В Первую городскую, я имею в виду, а не домой.
— Что? — Он замолкает на секунду. — Ты с ума сошёл? Её нельзя перевозить. У неё послеоперационный период, швы, риски. Да и зачем?
— Затем, что у тебя там Алина рыщет. Я не хочу проблем. Мы столкнулись с ней возле реанимации, я вот боюсь, как бы она к Кате не заглянула, когда узнает, что она там лежит. А она узнает! У неё зуб и на меня, и на мою бывшую жену.
— Игорь, я не пускаю посторонних в реанимацию, даже ревизоров из министерства. Если она зашла туда — это нарушение. У нас кругом камеры, всё фиксируется. Я разберусь.
— Разберись, Коля, а то Алина первая с тобой разберётся. Она может найти повод и прикопаться к чему угодно. Например, что вы пластик неправильно утилизируете или чего похуже, лекарства налево продаёте или что у тебя персонал в душе для пациентов моется, а такое бывает ты ж и сам знаешь. И я реально хочу забрать Катю. Она моя бывшая жена, мать моего ребёнка — я запинаюсь, — и этим мне тоже надо заняться. Я же имею право позаботиться о ней.
— Право? — Воронцов вздыхает. — Ну Игорь, во-первых, вы в разводе и юридически ты ей уже никто, поэтому о каких правах речь? Ну а во-вторых, ты врач, сам понимаешь: транспортировка сразу после полостной операции — это риск. У неё температура, анализы нестабильные. Не надо её трогать. У меня здесь хорошая реанимация, я сам за ней слежу. Алину я не пущу, даю слово.