Она говорит с каждым днём все больше и больше, новые слова выскакивают из неё, как горошинки из перезрелого стручка. Маруська бегает отлично, спит плохо — в общем, ребёнок, с которым ни минуты покоя. Но я бы не променял ни одной из этих бессонных ночей на почти могильное спокойствие дома, в котором жил два года.

— Игорь, дай ей передохнуть, — подходит Катя, поправляет на Маше панамку. — У неё щёки красные, как бока у помидорок, — она щекочет дочку, и та хихикает, уворачиваясь от маминых рук.

— Я помидорка! — соглашается дочь.

Мы смеёмся теперь все втроём. Семья и на одной волне разом.

Год пролетел как один день. После того, как Катя окончательно поправилась, мы решили остаться в Нижнем Новгороде.

Я перевёз их вещи, мы сделали в квартире небольшой ремонт, обустроили полноценно детскую, я вошёл во вкус и наклеил розовые обои с единорогами, прикупил кровать-карету, горы игрушек. Катя говорит, что я избалую нашу принцесску. А что тут такого? Хочу и балую. Тем более, мне это в радость, и Маруське тоже.

Она любит всё розовое, белое, блестящее и раджужное.

Алина нас больше не тревожила. Воронцов донёс информацию до министерства, её отозвали в Москву, а через пару месяцев я узнал, что она уволилась. Или её уволили.

Про ту историю с заявлениями пациентов я навёл справки. Оказалось, когда я ушёл, она осталась заведующей, но быстро показала своё истинное лицо. Пациенты жаловались на грубость, на невнимательность, на то, что она путала диагнозы. Раньше я прикрывал её, подстраховывал, брал сложные случаи на себя. Когда ушёл, её некомпетентность и несдержанность вылезла наружу.

Я не чувствую злорадства. Только облегчение, что она больше не появляется в нашей жизни.

С Катей мы снова поженились. Тихо, без свидетелей, просто пришли в ЗАГС и расписались. Кажется, это было нужно больше мне, чем ей.

В любом случае, когда мы вышли, я поцеловал Катю и сказал ей:

— Ну вот, госпожа моего сердца, теперь ты снова Иванникова.

— А я фамилию и не меняла, — подмигнула она.

А я её поцеловал, и мы пошли тихо праздновать вдвоём нашу вторую свадьбу.

В больнице у меня всё ровно, я теперь там меньше бываю, потому что тоже стал семейным.

Пусть вон холостые да молодые пашут. Проходят боевое крещение.

А так отделение работает, плановые операции проводятся, новые технологии внедряются, оборудование закупают, министерская проверка у Воронцова зря не прошла. Их модернизировали, и я для своих выцыганил тоже самое, что и Коли.

Воронцов, кстати, иногда звонит, говорит, что завидует моей размеренной жизни. А я говорю, что он сам виноват, не женился вовремя.