— Ага, иди ты, — ворчит он в трубку. — Я и брак — не смешно.

— А кто смеётся? Ты попробуй попробуй тебе понравится.

Но Воронцов отмахивается, как от чумы, и говорит, что женат на работе.

Я это тоже, будто мантру, два года повторял.

Но теперь у меня нормальная жена, человеческая самая любимая, если быть точным.

И тут, будто в ответ на мои мысли, вижу знакомую фигуру Воронцова, спешащего по делам.

— Коля? — окликаю.

Воронцов оборачивается, и на его лице расплывается улыбка.

— Иванников? Прохлаждаемся, да?

— Ну ты тоже работать не рвёшься. До меня слух дошёл, что ты увольняешься, — говорю прямо.

— А ты ещё и в сплетники подался?

— Увы и ах грешен люблю после сложной операции в ординаторской чаи погонять с персоналом. А они языками чесать горазды все последние новости расскажут, — усмехаюсь, и Коля улыбается в ответ

Воронцов кивает, поправляя галстук, как и положено педантам, вроде него.

— Да вот, решил в Москву поехать. Позвали на повышение — заведующий отделением в клинике Минздрава. Давно звали, а я всё отнекивался. А теперь думаю: почему бы и нет? Может, и до министерства дойду. К тебе потом с проверкой приеду, коллега.

Он усмехается, но я вижу в его глазах азарт.

— Мне уже бояться? — смеюсь я.

— Шучу, шучу. Ты нормальный врач, Иванников. Тебя проверять — себя не уважать. Но ты всё равно, Игорь, бойся на всякий случай.

— Не дождёшься.

Мы, посмеиваясь, пожимаем друг другу руки.

В этот момент подходит Катя.

— Здравствуйте, Николай, удачи вам! В Москве сейчас много возможностей.

— Спасибо, Екатерина, буду всеми возможностями пользоваться. — Он смотрит на нас, на Машу, которая уже переключилась на собирание мелких белых цветочков на клумбе. — Рад, что хоть у кого-то в личной жизни всё хорошо. Выглядите счастливыми.

— Так и есть, — говорю я.

Воронцов прощается, уходит быстрым шагом. Деловой, сосредоточенный, как всегда.

Коле не к кому спешить, а мне незачем.

Мои родные рядом со мной.

Мы остаёмся втроём. Катя обнимает меня, утыкается носом в плечо.

— Ну что ещё для счастья надо? — спрашиваю я.

Она молчит, потом поднимает голову, смотрит мне в глаза хитро.

— Разве что братика для Маши.

Я замираю.

— Прямо сейчас пойдём работать над вопросом?

— А зачем работать-то? — она улыбается загадочной улыбкой. — Я уже имя придумала. Ваня. Иван да Марья как тебе?

— Ваня?

— Иван Игоревич. Красиво звучит, правда? А что, мне нравится. Через девять месяцев будь готов познакомиться.

У меня отвисает челюсть. Я даже не знаю, что сказать. Удивила, так удивила. Огорошила, так огорошила.

— Ты серьёзно, Катя?

— Вполне, — кивает она, и в её глазах — лукавство. — Ну что, господин Иванников, у вас такое удивлённое лицо? С вашей-то любвеобильностью мы рискуем стать многодетной семьёй. И довольно быстро.