Маленький, живой, ранимый, беспомощный, зависимый от меня человечек, год жизни которого я, считай, пропустил.

Я допиваю чай, проверяю, как спит Маша — всё так же мирно. Выключаю везде свет, оставляю только ночник-проектор. Звёзды и облака плывут по потолку. Я разбираю кресло и устраиваюсь в нём рядом с диваном. В спальню уходить не хочу, оставляя девочку в незнакомой обстановке одну.

Спать по-прежнему не хочется, но усталость берёт своё, и через какое-то время я проваливаюсь в сон, даже не заметив как.

А утро начинается с крика.

Я подскакиваю, не понимая, что происходит, но воспоминания о событиях дня накануне быстро приводят в чувства.

Маша сидит на диване, растрёпанная, красная, и орёт так, будто её бросили одну в тёмном лесу на съедение волкам.

— Тихо-тихо, маленькая, — бормочу я, беря её на руки. — Сейчас, сейчас, всё сделаем. Доброе утро, Маруська.

Я меняю ей надувшийся от следов жизнедеятельности за ночь подгузник. Она дрыгает ногами и продолжает недовольно плакать.

— Молодец, — говорю я, но не ей, а себе, прошедшему боевое крещение.

Первый раз всё-таки менял!

Дальше квест продолжается.

Смесь, кипячёная вода, температура на запястье, как мои коллеги учили. Маша успокаивается, только когда бутылочка оказывается у рта. Сосёт жадно, даже забавно причмокивая. Я сижу рядом, держу бутылку и смотрю на неё. Она иногда отвлекается, ответно смотрит на меня, только настороженно, потом снова тянется к еде.

— Я не страшный, — говорю я ей. — Я папа. Ну, может быть, папа. Скоро узнаем точно, короче.

Она не отвечает, но плакать перестаёт.

Покормив, я вспоминаю про поносить «столбиком». Поднимаю её вертикально, прижимаю к плечу. Маша икает, потом срыгивает мне на футболку. Я смотрю на мокрое пятно и почему-то смеюсь.

Вообще я не из брезгливых, если что.

Дальше идёт попытка умывания, которую Маша не оценивает.

Потом переодевание, продавец вчера пару свежих комплектов одежды подкинула.

К восьми утра я уже чувствую себя выжатым, как лимон.

Зато Маша сыта, суха и даже бодра.

Сидит на ковре в гостиной и вертит в руках игрушки.

Хорошо, что пока не пытается ползти или встать, чтобы пойти исследовать комнату.

Хотя, кого я обманываю, это всё впереди.

Я успеваю сварить себе кофе и позвонить Ане.

— Слушаю, Игорь Владимирович, — бодро отзывается она.

— Аня, ты вчера говорили про няню. Подумала, кого можно привлечь?

— Есть одна женщина, пенсионерка, бывшая медсестра. Наталья Петровна. Опытная, с детьми сидела много раз. Хотите, дам номер?

— Давай. И ещё… можешь сейчас заехать ко мне на пару часов? Мне надо в «двойку» к матери ребёнка заехать, а тащить Машу с собой или оставлять одну… ну, сама понимаешь.