Она не открывает глаза, но я вижу, что её веки чуть дрожат.

— Кать, — повторяю. — Ты слышишь меня? Я не знаю, что тебе наговорила Алина, но всё это неправда. Между нами ничего нет и не было. С того дня, как ты ушла, я ни разу с ней не контактировал близко, только по работе коротко общались, пока не уволился я вообще не хочу её видеть. Она для меня никто. А вот ты, Кать и дочка наша. Я даже не сержусь уже, что ты от меня её скрывала. Ты только в себя приходи, поскорее, милая.

Веки Кати трепещут сильнее, и она открывает глаза. Взгляд у неё плавающий, мутный и весь больной.

— Игорь? — шепчет.

— Я здесь. И Маша со мной.

Она переводит взгляд на дочь, и в её глазах мгновенно скапливаются слёзы.

— Моя малышка.

— Наша малышка, — поправляю я. — Никто вас у меня не отнимет. Я не отдам. Слышишь? Я сделаю тест на отцовство, докажу, что Маша моя. И она будет со мной на официальных правах. Это не для того, чтобы тебе насолить или потому, что я сомневаюсь. Я уже не сомневаюсь а поскольку тут проблемы подкатили тихо дело не удалось провернуть, тебе надо будет составить доверенность, что на время твоей госпитализации за ребёнком присматриваю я. С утра этим вопросом и займёмся.

— Алина была тут Она сказала вы вместе ты выбрал её — бормочет она, будто меня не слышит, и пытается поднять руку, чтобы дотянуться до Маши.

Я помогаю ей, двигаюсь ближе и вкладываю маленькую ручку дочери в хрупкую ладонь бывшей жены.

— Врёт она, Катя. Всё врёт, — успокаиваю её, потому что ей сейчас это надо. — Алина тут в качестве проверяющей из министерства. Строит из себя не пойми кого. Опеку уже пытается натравить на нас. Тебе одно говорит, на деле другое. Не верь ей, мне верь, хоть это и сложно для тебя, наверное.

Катя смотрит на меня, и в её глазах мерцают боль, недоверие и надежда. Такое ощущение, что она сама много чего передумала за прошедшее время.

— Правда?

— Правда. Клянусь тебе. Миллионный раз могу повторить, что я дурак, что совершил ошибку, что до сих пор люблю тебя.

Она закрывает глаза и вздыхает.

— Я не знаю я не знаю, кому верить

— Поверь мне, Катя. Пожалуйста. Ради Маши. Ради нас. Я не брошу вас. Никогда.

Маша на моих руках тянется к матери, но я удерживаю её. Катя не в том состоянии, чтобы держать ребёнка на руках.

Она смотрит на дочь, протягивает руку, гладит мягкие волосики и улыбается.

— Ма-ма, — лепечет Маша.

Катя всхлипывает.

— Доченька моя

Я смотрю на своих девочек и чувствую, как внутри что-то сжимается, и дышать становится всё сложнее.

Я не имею права их потерять второй раз, и подвести тоже не имею права.