Людовик подошёл к окну и глянул на исконные владения его семьи. Когда-то, ещё до поветрия, именно в Лионе располагалась вотчина его предков. Странно было получить назад эти земли. Замок остался неизменным, но библиотека, где хранились знания, накопленные поколениями его предков — была сожжена, портреты представителей рода Авен предали огню после книг… от его семьи не осталось ничего, кроме герба и единственного выжившего наследника. Но сейчас… сейчас у него есть сын и его богатое наследие крови обещает со временем обратиться в сильного мага. Авантюра с Линетт стоила затраченных усилий…

Людовику нравился его кабинет, в самой высокой башне донжона. С просторного балкона открывался панорамный вид на скрытую еловую лесную долину, а ночью отсюда можно было разглядеть далёкие огни Лиона.

Людовик облокотился о перила балкона, любуясь ночным видом. Он сделал маленький глоток бренди и вздохнул с облегчением. Он вернулся в помещение, освещённое светом магических ламп. Головы изменённых зверей отбрасывали причудливые тени. Обрамлённые лазурным светом они казались призраками, восставшими из бездны небытия. Отполированное до блеска оружие рисовало на ковре причудливую мозаику из отблесков.

Людовик сел за стол, заваленный целыми башнями донесений и стал ждать, наполнив до краёв свой стакан с бренди. Он ритмично постукивал указательным пальцем по резной сандаловой столешнице и неотрывно смотрел на входную дверь. Он услышал громкое цоканье каблуков из коридора.

Линетт с такой силой открыла дверь, что ручка с грохотом столкнулась с каменной стеной. Она не обратила на это внимания. Линетт даже не сменила наряд, с её лба стекал пот, а красивое лицо изуродовала маска ненависти.

— Он жив! — закричала она, сбросив кипу бумаг со стула, — ты обещал, что это отродье сдохнет!

— Если ты называешь его отродьем, тогда как мне называть тебя? — широко улыбнулся Людовик, махнув своими русыми волосами. Шрам на его правой стороне лица исказился.

— Ты обещал, что он будет страдать! Сын этого ничтожества должен познать отчаяние и сдохнуть! — не сдерживаясь кричала Линетт, от злости она не могла найти себе места. Растрёпанные чёрные волосы красавицы были похожи на листья пальмы, взлохмаченные ураганным ветром.

Людовик рассмеялся и замолчал. Его лицо ожесточилось, а взгляд стал проницательным и колючим.

— Ты можешь называть Кегана как удобно, но только не ничтожеством. Из трёх мастеров паладинов, с которыми я пришёл за тобой — уцелел только я. Я до сих пор не могу забыть крик Антуана, как он страдал, пока кипяток медленно уничтожал его тело изнутри! Ты можешь называть Кегана как угодно, но ничтожеством — нет. Поэтому не смей! Не смей порочить память моих друзей погибших в том бою! — Людовика переполняла злость и раздражение. Ему трудно было держать себя в руках. Температура в комнате начала повышаться. Он опустил взгляд на свою правую руку, одно кольцо из тёмного золота изображало раскрытую пасть льва, с парой невероятно редких светло-алых бриллиантов, а другое, было похоже на змея из бледного металла, обвившего палец; тёмно-синий ультрамариновый цвет крохотных сапфиров, имитирующих глаза змея, заставили мага сжать от злости желваки, заскрипев зубами.