— Нет. Не недооценивай меня и ресурсы, хранящиеся в нашем клане уже множество лет. Всё же я маг одиннадцатого ранга. Думаю, парень просто недооценивает Сына Гора. Не могу поверить в существование артефакта, способного справиться с чем-то вроде сердца Раммиль Альбакур Акмари. Даже Амен не смог совладать с ним, куда там какому-то жалкому артефакту…

— Я видел Амена всего раз… — вспомнил хмурого египтянина с татуировками под глазами Мурад, — он сильнее тебя пап? — всё же решился спросить наследник.

— Не знаю… — сделал паузу Арбет, — к счастью нам не доводилось это проверять. Но запомни на будущее сын, ты ни за что не должен становиться врагом сильнейшего меджая. Он одна из главных опор трона Эхнатона и у его влияния почти нет границ, даже в сравнении со знатью. Он самое доверенное лицо нашего фараона. Но, что более важное — он неподкупен. Амен только и делает, что мается от скуки с головой уходя в порученные фараоном задания. Если бы не он, возможно, Египет был бы совсем иной страной.

— А мне он показался спокойным и вежливым человеком, — пожал плечами Мурад.

— Амен — необычный человек: единственный его бич — скука, но его не интересуют ни женщины, ни власть, ни деньги. Я вообще не понимаю, зачем он живёт. Не сказать, чтобы он был излишне предан фараону, Амен — своеволен и горделив, и он не раз показывал, что это именно он позволяет фараону управлять собой и никак иначе.

В стенах, вдоль всего тоннеля, были вырезаны камеры: через толстые прутья из изменённого металла можно было увидеть мужчин и женщин. Уставшие и обречённые они безразличным взглядом смотрели на посетителей. Осунувшиеся лица были бледно-серыми, глаза некоторых уже белели из-за недостатка света. На некоторых стенах были видны следы ногтей, оставивших длинные царапины на изменённом нефрите. Мурад чувствовал себя как в каком-то диковинном зоопарке, взгляды некоторых людей пугали его.

— Техути! — закричал пленник, навалившийся всем своим телом на решётку. Мужчина просунул костлявые руки сквозь прорехи и тянулся к Арбету. Тень скрывала его лицо, показывая только сверкающие, персиковые глаза.

— Убей меня! Умоляю. Ты ведь должен клану Кахэт. Умоляю, убей. Я больше не могу. Я больше не выдержку. Прикончи меня! — кричал он, слабо, но на большее у пленника просто не было сил. — Я был не прав. Эхнатон — бог, умоляю — убей. Ты ведь и так забрал все мои земли. Ты убил мою жену и детей. Ты убил даже память о моём клане. Заверши начатое, убей меня! — кричал вслед Арбету бледный тощий мужчина. Его пожелтевшие, покрытые кровью ногти, скребли по решётке.