— Возьмите сопровождающего и можете проезжать, — распорядился начкар, давая отмашку своим подчинённым.

Шагоход гуднул сервоприводами, освобождая проезд. Ворота открылись. Боец, который нас опознал, плюхнулся на задний диван к Димычу и, пристроив между ног ПМШ-20АУ, вроде тех, что мы недавно купили, хлопнул Трофима по плечу:

— Трогай.

Трофим тронул, но, видать, немного расчувствовался под прицелом тяжёлой кинетики и первые метров сто «Бекас» слегка повилял. Потом выровнялся, и мы покатили по центральной аллее под сенью хвойных гигантов. А я почувствовал прилив сил, как некогда дома, в Смоленске. С тех пор как попал сюда, среди сосен всегда чувствовал себя лучше. Почему? До сих пор не нашёл объяснение.

Вскоре впереди показалась усадьба, и снова на душе стало муторно.

Ощущение, что оба дома — этот и мой — строил один архитектор. Даже стены были покрашены в невыразительный бледно-жёлтый. И ландшафтный дизайн мало чем отличался. Розовые кусты, скульптурные композиции, стриженный в коробку массив живой изгороди. По такой же дорожке я бегал в Смоленске, приводя себя в форму.

Ёкарный бабай, кому это мешало?

К тому же мы на своём убогом, хоть и тщательно отмытом, «Бекасе», сейчас напоминали бедных родственников. Попрошаек, обивающих пороги богатой родни. Особенно на фоне шикарного лимузина, припаркованного рядом с крыльцом.

Настроение испортилось окончательно.

Скулы свело от досады на себя, на Мелкого, на ситуацию в целом. Но больше всего на Несвицкого. Да что там досада, в груди прямо-таки запекло от приступа ненависти. Причём сразу к обоим. К местному и к тому, что остался в прежнем мире. Сволочь. И здесь умудрился испортить мне жизнь…

— Вот тут останавливайся, господ высадишь, потом покажу, куда ехать — приказал боец Дибичей, когда мы обогнули фонтан и подъехали к центральному входу. — А вам туда.

Кому куда, мы бы и сами разобрались, но я только скрипнул зубами и молча толкнул дверцу машины. Гвардеец действует по инструкции, какие к нему претензии? Были бы у нас подобные заморочки с охраной, глядишь, и родители выжили бы. Эх, да чего уже теперь рассуждать…

Мы с Димычем выбрались из «Бекаса», поднялись по широким ступеням и вошли в дом.

* * *

Просторный холл.

Мраморный пол в чёрно-белую клетку, надраенный до зеркального блеска. На лепном потолке хрустальные блики многоярусных люстр. Венецианская штукатурка с затейливыми барельефами. Прямо — центральный пролёт лестницы на второй и третий этажи, выше расходившейся надвое. Кстати, тоже мраморной, белой. По сторонам — арки в боковые крылья усадьбы, декорированные пилястрами. Ампир, так, по-моему, стиль называется.