Тут же зарделась, шлёпнула ладошкой себя по губам и принялась поправлять идеально сидевшее платье. В глазах Катрин запрыгали бесенята. Ситуация её забавляла.

Впрочем, Мари быстро оправилась от смущения, приняла величавый вид и заструилась вниз по лестнице в переливах блестящей ткани. Катрин, такая же очаровательная, естественно, следом.

Димыч шагнул им навстречу, да так и замер с открытым ртом, хорошо хоть, что слюну не пустил. Да что там про Димыча говорить, даже я впечатлился.

Девушек, как подменили. Никаких тебе «мальчики», порывистых жестов, панибратского тона… Они сейчас двигались с грацией принцесс королевской крови. Осанка, разворот плеч, гордо вскинутый подбородок… Принцесс я, конечно, в своей жизни мало встречал, но представлял именно так. Плечи, кстати, открытые. Надеюсь, Катрин вырядилась подобным образом соответственно случаю. В смысле не только ради меня.

Димыч, наконец, отмер и выдал патетичную фразу:

— Дамы, вы сегодня особенно обворожительны.

Комплимент избитый, затасканный, но полностью соответствовал истине. Девочки действительно были чудо как хороши.

А Димыч между тем окончательно пришёл в себя и продолжал разыгрывать галантного кавалера.

— Позвольте, в знак признания вашей неземной красоты, преподнести небольшой презент, — церемонно проговорил он.

Я поморщился. На языке появился привкус патоки.

Но Остапа, что называется, уже понесло. В нашем случае, конечно же, Менделеева.

Он, как токующий тетерев, перестал замечать что-либо вокруг, а о моём существовании, похоже, и вовсе забыл. Достал из-за пазухи футляр чёрного бархата и вручил его своей пассии. Я сейчас о Мари. Мне оставалось лишь повторить его движения только в отношении Катрин. Что я и сделал, хоть и несколько скомканно.

— Боже, какая прелесть, — всплеснула руками вишнёвая рыжая.

— Это мне? Невероятная красота, — вторила ей рыжая фиолетовая.

Какими бы отвязными ни были графини Дибич, драгоценности вызвали ожидаемую реакцию. Впрочем, неудивительно. Там камни мало не по карату, так ещё артефакторные. Плюс сами по себе безделушки изящные, ювелир расстарался. Хотя я подозревал, что девочек порадовал не подарок как таковой, а сам факт внимания. И кем это внимание было оказано.

«Ох, ёкарный бабай, сам себе яму копаю», — мысленно вздохнул я, стараясь внешне не выдать эмоций.

«Шут и позёр, — презрительно фыркнул Мишенька в ответ. — Вы с Менделеевым два сапога пара, оба левые».

Я вздрогнул от неожиданности. Мелкий уже вторые сутки отмалчивался, а сейчас на тебе, свалился как снег на голову. Нет, понятно, что ему там скучно без дела, но сейчас он совершенно не к месту и не ко времени.