Всё, как принято в богатых домах: дорого, вычурно и перебор с позолотой. До сих пор не привыкну. Чувствовал себя как в музее.

Встречали нас двое.

Слева протягивал поднос для визиток огромный медведь. Как живой, но, конечно же, чучело. Симметрично правее застыл дворецкий в безупречной ливрее. Тут как раз ситуация обратная. Он хоть и живой, безусловно, но выглядел восковой фигурой Марии Тюссо.

Прямой как палка, старше моего Фитца и ещё более пафосный. На брылястом, словно у английского бульдога, лице ни единой эмоции, но взгляд выдавал. Нас с Димычем измерили, взвесили и дали оценку. Очевидно, нелестную.

Ну да, где мы и где граф Дибич. Но это по меркам халдея. У меня же поведение мажордома вызвало здоровую злость и помогло избавиться от хандры.

— Ваши пальто и шляпы, господа, — пробулькал брылястый, выискивая взглядом к чему бы придраться.

«А вот хрен тебе на воротник», — ехидно подумал я, избавляясь от плаща и головного убора.

Это я про придраться. Димыч со вчерашнего вечера задолбал всех приготовлениями к сегодняшнему визиту. Хозяйку постоялого двора в том числе. Она полдня приводила наши наряды в надлежащий вид, а он выступал в роли придирчивого критика. Теперь там пылинку, разве что под микроскопом найдёшь, а стрелками брюк можно бриться, глядя в отражение начищенных туфель.

— Бернар, прекрати тиранить наших гостей, — прозвучал знакомый голос, невидимой пока ещё владелицы.

Брылястый степенно кивнул и удалился под перестук каблучков по ступенькам. А на лестнице появилась… судя по обилию фиолета в наряде — Катрин. И я переключился на персону куда более мне интересную, чем два чучела — мажордом и медведь.

— Мишель, Дмитрий, — кивнула она, останавливаясь на площадке, между первым и вторым этажом и с улыбкой заметила: — По вам можно сверять часы.

— Что там за шум, Кати? — прилетел откуда-то сверху возглас второй младшей графини. — Гости? Кто? Ты так мне и не рассказала…

— Спустись, сама посмотри. И поторопись, если не хочешь показаться невежливой, — крикнула Катрин и озорно подмигнула. — Минуту терпения, господа, она у меня такая копуша.

Я вспомнил, как лихо собиралась Мари на «Архангеле», не поверил и оказался прав. Долго ждать не пришлось. Под лепным потолком прокатился топоток новых шагов, и через пару секунд к рыжей фиолетовой присоединилась вишнёвая рыжая. Недовольный сгусток огня в обрамлении шёлка и бархата.

— Кати, ты бы хоть намекнула, кого ждём. Знаешь же, как я ненавижу сюрпризы… — раздражённо пробурчала она и осеклась, увидев нас с Димычем. — Ох ты ж, чтоб меня…