На пороге показался Кузнецов. Как всегда бесшумно, он возник словно из ниоткуда.

— О чем грустишь, Константин Иванович? — полковник вопросительно посмотрел на конверт.

— Игорь Прокопьевич, что-то мне подсказывает, ты давненько не курил. Так ведь можно и здоровье подорвать, — пошутил Стрелец.

— Это ты верно подметил, — согласился разведчик. — Прогуляемся?

— Почему бы и нет. Душновато целый день сидеть в четырех стенах в такую прекрасную погоду.

День стоял теплый, поэтому людей на набережной Рейна было много. Отыскав более или менее уединенный уголок, Стрелец протянул Кузнецову конверт.

— Чем еще ты хочешь испортить мне настроение? — полковник явно не ожидал ничего хорошего.

— С какой стороны посмотреть. Тема скандальная, не спорю, но, если правильно подойти, может и выкрутимся, — советник посмотрел другу в глаза.

— Ладно давай.

Полковник мгновенно пробежал письмо глазами.

— Что за ерунда? «Немецкий национальный комитет за выезд немцев из СССР»? — Игорь Прокопьевич посмотрел на советника тяжелым взглядом. — Костя, ты совсем с ума сошел?

— Игорь, надо спасать ситуацию.

— Костя, где твоя политическая чуйка? В СССР не может быть никаких национальных комитетов! Не может! Не может в принципе! Понимаешь ты это или нет?

Трагическая история поволжских немцев никак не затронула ни Стрельца лично, ни его семью. Она осталась где-то на периферии сознания, как сухой параграф из учебника. Конечно, если бы он заранее знал, что своенравная рука судьбы забросит его на полвека назад в семьдесят третий год, он бы подготовился. Но, как любил говаривать садовник его родителей: «Знал бы прикуп — жил бы в Сочи». Приходилось ориентироваться на ходу.

— Игорь, обрати внимание, они собрали тридцать шесть тысяч подписей, — Стрелец ткнул пальцем в бумагу. — Это, конечно, не миллион, но тоже немало. При том, что люди разбросаны по всей Сибири и Средней Азии.

— Костя, никто их не выпустит, даже не мечтай, — Кузнецов покачал головой. — Дашь волю им, следом придется открывать границу евреям, потом начнет колотить Прибалтику, загорится Кавказ. Ты понимаешь, о чем ты просишь? Если эта петиция попадет в Политбюро, этих несчастных подписантов отправят кого в лагерь, а кого — на принудительное психиатрическое лечение. Это не-воз-мож-но! — проартикулировал Кузнецов по слогам. — Где ты взял этот конверт?

— Нойер принес.

— Кто? — Кузнецов нахмурился.

— Нойер. А ты думал, Марфа Григорьевна прислала?

— Костя, не заводись, — полковник предостерегающе поднял руку. — Чего конкретно он хочет?

— А сам как думаешь? Дать людям возможность уехать…