— Даже так⁈ Не кажется ли вам, что наглость наших младших товарищей перешла все границы? — грозно спросил посол.

— Вот это и вывело меня из себя, — признался Кузнецов. — Но с этой самодеятельностью мы разберемся позже. Сейчас ничто не должно выдавать, что мы в курсе их нечистой игры.

— Нет, Игорь, только не говори, что… — начал Стрелец.

— Именно, Костя, именно. Грубо наступать им на горло прямо сейчас — не самый лучший выход. Ставки настолько высоки, что можно нарваться на грандиозный скандал.

— Я вижу, у вас есть конкретное предложение? — уточнил посол.

— Да.

— Я правильно понял, ты хочешь… слить им дезу — несуществующий вариант? — закончил Стрелец за полковника.

— Вот который уже раз говорю тебе, Константин Иванович, не там ты работаешь, не там… — Кузнецов с усмешкой посмотрел на советника. — А вы что думаете, Алексей Федорович?

— Сколько у нас времени? — вместо ответа спросил посол.

— Сутки, двое, — лаконично ответил резидент.

— Ну что, Костя, мало того, что на тебя легла основная нагрузка по подготовке формулировок настоящего документа, так теперь будешь еще и филькину грамоту составлять, — усмехнулся посол.

— Составить — я составлю, но если у них есть агент в ближайшем окружении Брандта, то вариант, который Ледникова с нашей легкой руки передаст в Берлин, окажется не единственным, — заметил Стрелец. — Как быть с этим обстоятельством?

— Константин Иванович, об этом можете не беспокоиться, — заверил его Истомин. — У меня есть железная договоренность с Баром: окончательный текст до приезда Генсека будет доступен только ему и канцлеру. Ну и нам, конечно. При передаче документов я еще раз акцентирую на этом его внимание.

— Костя, вот моменты, которые обязательно должны быть упомянуты в дезе, — Кузнецов протянул Стрельцу сложенный вдвое листок бумаги.

— Константин Иванович, сделай им такую качественную бумагу, чтоб комар носу не подточил, — Истомин посмотрел на часы. — До утра справишься?

— А что, есть варианты? — улыбнулся Стрелец.

* * *

Огромные окна дворца Шаумбург, в котором располагалось ведомство федерального канцлера, светились несмотря на поздний час. В эти дни работа здесь не прекращалась даже поздно ночью. Беспрецедентные достижения последних лет в германо-советских отношениях грозили пойти прахом. Если Вилли Брандт пойдет на поводу Кремля и полностью исключит из планируемого к подписанию соглашения любое упоминание о Западном Берлине, оппозиция разорвет его на части, а его политическая карьера закончится самым бесславным образом. Если же он станет настаивать на включении города в документ, его в свою очередь распнут русские, отказавшись ставить свою подпись. Налицо полный и окончательный цугцванг.