Сидя в полумраке за массивным, заваленным бумагами письменным столом, канцлер Брандт размышлял о безрадостных перспективах важнейшего для Европы политического процесса. От крайнего напряжения ломило затылок и ныла спина, в помещении явно не хватало кислорода. Он резко встал, с громким скрипом отодвинув свое любимое рабочее кресло, прошелся по кабинету и распахнул окно. От свежего воздуха стало легче дышать, не столько даже в прямом, сколько в переносном смысле.
Брандт прошелся вдоль книжных полок к небольшому бару и налил себе немного виски, щедро разбавив содовой. В минуты кризисов глоток качественного алкоголя помогал ему восстановить ясность ума. Об этой привычке канцлера, как и о его страсти к сигаретам, было прекрасно известно и друзьям, и недругам. Последние за глаза, желая уязвить, даже обзывали его «Вилли Брэнди» или «Вилли Вайнбрандт». На самом деле пара глотков никак не влияла на его когнитивные способности. Куда больший вред организму наносили сигареты.
Он неглядя распечатал известную каждому немцу ярко-красную пачку с черным силуэтом мужской ладони и готической надписью Roth-Händle. Извлек оттуда сигарету без фильтра — по кабинету растекся густой аромат ядреного баденского табака. Никаких примесей, никаких ароматизаторов — только чистый табачный лист. Это был настоящий народный бренд — дешевое курево шахтеров и портовых грузчиков. Злопыхатели могли обвинить канцлера в позерстве, но это было не так — «Красная рука» оставалась атрибутом его детства, проведенного в рабочем квартале портового Любека.
Судьба не была щедра к Герберту Фраму — настоящее имя канцлера, полученное им при рождении, — с самого начала. Родиться без отца в пуританской Германии накануне Первой мировой войны было сродни приговору. Мать работала на износ продавщицей в магазине для рабочих и не имела возможности заниматься сыном. Появившийся позже отчим также не испытывал теплых чувств к незаконнорожденному пасынку. Положение спас дед, забравший мальчишку к себе. Будущий канцлер впоследствии всегда называл его своим настоящим отцом.
Людвиг Фрам — так звали деда — работал шофером и был по самое горло вовлечен в политическую жизнь города. Вместо сказок дед читал внуку партийные газеты, а участие в маршах протеста заменяло парнишке походы в зоопарк. Ощущение грозной силы трудящегося человека, которую он впервые ощутил на одной из таких демонстраций, сопровождало канцлера всю жизнь. В его детстве было все: и разочарование, и горечь безотцовщины, и радость от обретения отца в лице деда, и осознание сопричастности к великой силе под названием пролетариат, и даже бесплатный суп из благотворительной кухни для голодающих после Первой мировой войны.