— Агнета, что ты здесь делаешь? — опешил он.

— Да вот, целый день пыталась до тебя дозвониться, а тебя все нет и нет, или телефон все занят и занят, — она требовательно посмотрела ему в глаза.

— Ты что, не понимаешь, за тобой могут следить? — Гюнтер нервно покрутил головой.

— Надо было отвечать на звонки, а не прятаться под столом, — угрожающе произнесла она. — Сейчас бы не озирался в поисках филеров.

— Чего ты хочешь? — он больно схватил журналистку за предплечье.

— Ответь на один вопрос.

— Раньше надо было вопросы задавать, — грубо оборвал ее он, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— И тем не менее…

— Не обещаю, что отвечу.

— Скажи, Гийом, зачем ты это сделал?

— Зачем я сделал что? — он лихорадочно соображал, как переключить ее внимание.

— Зачем ты слил этот чертов меморандум?

— Агнета, тебе не кажется, что ты дура?

— Ты играешь с огнем, — журналистка не на шутку разозлилась.

— Будешь мне угрожать? — он еще крепче сжал руку девушки.

— Ладно, Гийом, ты еще пожалеешь! Я не стану скрывать от властей, кто дал мне этот чертов меморандум! — заявила она, вырываясь из его железной хватки.

— Агнета, не будь идиоткой, — он почему-то успокоился. — Утопив меня, ты утопишь саму себя. И еще неизвестно, для кого из нас последствия окажутся катастрофичнее. А теперь — пошла вон!

Гийом развернулся и стремительно пошел прочь. Слезы выступили на глазах журналистки. Ее безжалостно использовали, и винить в этом она могла только саму себя. Но отчаяние быстро сменилось злостью. «Еще посмотрим, чья возьмет!» — в голове у Дорст созрел план.

Вернувшись в свою квартиру, Агнета зажгла свет. Обида и злость душили ее, но слезы уже высохли. Несмотря на всю гамму негативных чувств к Гийому, девушка не снимала вины и с самой себя. Минута славы обошлась ей слишком дорого!

Чтобы обыграть Гийома, нужно было понять, что скрывается под маской исполнительного референта и откуда в нем эта слепая, безудержная ненависть к канцлеру, ради уничтожения которого он готов пожертвовать даже собственной карьерой, а то и свободой. Ей не удалось припомнить никаких скандалов, темных пятен или сомнительных историй в его прошлом. Ответственный чиновник, прекрасный семьянин — живое воплощение идеала для каждого перебежчика. Слишком большие нагрузки? Не выдержали нервы и референт слетел катушек от перенапряжения?

Журналистское чутье подсказывало: здесь крылось что-то еще. Не мог этот гладкий, расчетливый царедворец без веских оснований сорваться с цепи. Агнета достала с антресолей коробки со старыми вырезками из газет, дневниками и биографическими справками.