Я подтянул нашу карту ближе и положил рядом немецкую. Сетка квадратов совпадала — немцы пользовались довоенной мелиоративной картой, перерисованной на кальку. Карандашные пометки ложились на наши квадраты идеально, всё сходилось.

— Где торфяные выработки? — я ткнул пальцем в немецкую карту.

Антось сверился, подумал полминуты и ответил:

— Квадрат К-41. Тут… нарисованы контуры и написано: «tro‑cken». Сухо.

Я прижал ноготь к слову.

— Сухо? Что-то тут не сходится…

Я придвинул нашу карту и нашёл тот же квадрат. Контур выработок совпадал, но рядом карандашом было выведено: «воду пустили, 35 г.».

Я провёл ногтем по надписи. Карьер стоял залитым уже шесть лет. Немецкая калька врала именно там, куда вела разметка.

— Антось, — я ткнул в немецкий лист. — Тут что? План прохода цепи?

— «Kette eins… folgt der Markierung… bis zum End‑punkt…» — он водил пальцем. — Первая цепь следует по разметке до конечной точки. Вторая — с интервалом, одна верста.

— Конечная точка — где?

Антось сверил карту и планшет.

— Квадрат К-41. Торфяные выработки. Тут стрелка. Они должны выйти на сухое дно карьера и развернуться веером.

На сухое дно, которое шесть лет как под водой.

Я выпрямился и посмотрел на Зыкова. Старшина стоял за моим плечом и слушал, не перебивая. Теперь он понимал то же, что и я: первая немецкая цепь должна была идти по разметке к залитому торфяному карьеру. Вторая двигалась с интервалом в версту и зависела от темпа первой. По их карте карьер был сухим. На деле вода там могла оказаться по пояс, а то и глубже.

— Погоди, — Зыков наклонился к карте. — Они что, вслепую пойдут?

— Нет. Они пойдут по кольям, которые сами поставили. По разметке, которую к утру должен был принять убитый унтер. Колья ведут по сухой гриве, а потом должны вывести на «сухое» дно карьера. Если колы стоят как есть — первая цепь доходит до конца гривы и разворачивается на карьер, который по их бумаге сухой.

— А если колы переставить?

— Если переставить — цепь уходит правее, в карьер раньше, чем планировалось. И не по сухому дну, а по топи. Там, где почва рыскает под ногами и каждый шаг уходит по колено.

Зыков молча свернул карту и затолкал её за пазуху.

— Значит, до выхода цепей.

— До выхода цепей. Последние пикеты разворачиваем с гривы в залитые выработки. Делаем это по их же почерку: та же глубина забивки, тот же наклон, та же тряпка узлом наружу, номера подряд. Чтобы проверяющий, если придёт, не отличил.

— А кто проверяющий? — Зыков кивнул на бумаги. — Подписан‑то мёртвый.

— Мёртвый. Значит, принять разметку в назначенный час некому. Либо они потеряют время на замену, либо пошлют людей по тому, что уже стоит. Оба исхода нам подходят.