— Тише, — Сидоров прижал наушник к уху, водил стрелкой по шкале. — Есть!
Он вывел звук на динамик.
— Который день подряд передают, — сказал он тихо. — Я его третий вечер ловлю, всё обрывками.
Тихий, искажённый помехами голос заполнил пустое, гулкое нутро гумна.
Мы слушали, стоя в полумраке. Голос был спокойный, медленный, с лёгким акцентом, и в паузах было слышно, как звякает стакан о графин.
— В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия!
Гумно молчало.
Зыков стоял вытянувшись, будто на плацу, и смотрел в стену.
Тарасов сидел на ящике, уперев локти в колени, и не поднимал головы.
Фрол пошевелил губами и сказал в темноту, ни к кому:
— Мосты. Он сказал — мосты.
Даша стояла у двери, обхватив себя за локти, и я знал, о чём она думает. О том, что теперь это надолго.
Она была права. Я знал, насколько надолго, и никому не собирался этого говорить.
А сам думал не про мосты.
Про одну ниточку, по которой немец гонит всё своё железо. Про рельсы, по которым в то утро, когда мы отходили от риги, длинно и тяжело прогудел паровоз.
Тогда я эту мысль отогнал. Было не до неё: надо было просто дотащить своих до леса.
Дотащил. Настало время её хорошенько обдумать…
Глава 9
Радио мы дослушали ночью в гумне, а разбираться сели наутро — в лесу, на временной стоянке.
Люди расселись вокруг меня на мокрой траве и поваленных стволах. Тарасов сидел на корточках и крутил в пальцах цигарку. Закуривать не стал — побоялся демаскировать позицию. Да и после самовольного похода к окопам на него всё ещё косились, и он это знал.
Зыков стоял за его спиной, скрестив руки на груди, и смотрел на Ганну и её пустую корзину так, будто заранее знал, что она скажет. Ганна расположилась рядом с Дашей. Михась — тот, кого мы оставили ниткой между лесом и деревней, — сегодня говорил за новиковские дворы. Он переминался с ноги на ногу, нервно теребил край своего пиджака. Архип стоял за моим плечом, а Сидоров, Фрол, Петя и Чук устроились на бревне чуть поодаль.
— Ну, — начал Тарасов, глядя на меня исподлобья. — Услышали мы радио, и дальше что?
— Ну, чтобы принять решение, я вас всех и собрал.
— Стас, — Тарасов сунул цигарку за ухо. — А что тут принимать? Сталин сам всё сказал: склады, дороги, связь. Вот она, дорога, — за болотом! Дай мне пять человек и одну ночь — свернём им рельсы, пока они не опомнились. Мои люди готовы!