— Русло держит до двух старых ольх, — я показал вперёд. — Потом правее, через воду. Дойдём.

Даша поймала меня за запястье раньше, чем я успел поднять жердь. Пальцы легли на пульс. Она считала, глядя не на часы, а мне в лицо.

— Сто двадцать восемь, — её большой палец сильнее прижал вену. — Гена идёт возле тебя. В воду один не лезешь.

— Гена занят Кузьминым.

— На воде его сменит Ефремов, — Даша отпустила руку и сама подозвала бойца движением подбородка. — До острова Стаса видишь перед собой. Закачается — сажаешь на носилки, чьё бы место там ни пришлось освободить.

Ефремов перехватил тягу у Гены. Тот подошёл ко мне, поправляя автомат на груди.

— Слышал, командир. Теперь попробуй потеряйся.

— Мечтай.

Мы снова двинулись. На сухом русле Хомутов шёл сам, тяжело переставляя ноги и опираясь на жердь. Когда земля оборвалась и вода поднялась выше колен, Костя подхватил его под руку, а второй боец пошёл с другого бока. Ерёмина несли следом. Мокрая шинель закрывала лицо; вода лизала нижние концы носилок, но до тела не доставала.

Остров показался через еловые лапы. Сначала низкая сосна у воды, потом сходня из двух жердей и три старых сруба. У крайнего провалился угол, зато средний стоял крепко, а под корнями большой ели бил родник.

Зыков вышел нам навстречу по сходне. Он привёл голову колонны минут на десять раньше и уже успел выставить дозор.

Кузьмина перенесли в средний сруб, уложили на нары поверх сухих мешков. Архипа устроили у дальней стены. Ерёмина положили в соседнем, на еловый лапник, и накрыли шинелью целиком. Хомутов добрался до порога сам, сел, прижал затылок к косяку и закрыл глаза.

— Дотащили, — Фрол выпустил тягу из ладони. Пальцы так и остались согнутыми, словно верёвка всё ещё была в них.

Зыков дождался, пока Даша и Костя уйдут к раненым, и отвёл меня к роднику.

— С еловой кочки снялся на сорок минут раньше твоего предела, — он зачерпнул кружкой воду, подал мне и продолжил, пока я полоскал рот. — Дальние секреты пришли прямо сюда. Срубами пользуемся одну ночь. Мешки даже не развязывали.

— Тарасов где?

— Ещё на кочке взял Гриня и Славу. Пошли к восточному ложному лагерю: посмотреть, приняла ли немчура след, погасить дымовые точки и вернуться северным рукавом. Если наткнутся на цепь — расходятся и тянут её к пустому лагерю.

Я выплюнул воду под корень. Тёмного в ней не было, но в груди всё равно поскрипывало на каждом вдохе.

— Когда должны вернуться?

— До темноты.

За туманом, там, где мы оставили новую линию пикетов, ещё слышались голоса. Один раз залаяла собака, потом звук ушёл правее и стих.