— Вот здесь можно пройти, — шепнул Тарасов. — Все подвалы взаимо…

— Знаю, — перебил его я.

За ночь я не стал здоровее, порошок не успел совершить чудо. Жар немного спал, зато слабость навалилась такая, что зубы сводило от каждого шага. Но голова работала и этого пока хватало.

Мы дождались, когда ситуация немного изменится. И вскоре, тот, что стоял у бочек, несколько раз прошёл вдоль стены, потом спрятался от ветра за кирпичным выступом.

Архип подполз первым. Не полез на часового в лоб. Подбросил камешек к стенке. Тот услышал стук, выругался и сделал два шага в сторону.

Этого хватило.

Архип вынырнул из-за выступа, обхватил немца за шею и дёрнул назад. Тарасов подхватил винтовку прежде, чем та ударилась о камни. Немец забился, но старик держал крепко. Через несколько секунд обмяк.

— Живой, — прошептал Архип.

Убивать без необходимости мы не стали. Связали, заткнули рот куском его же шарфа и уложили. Очнётся — не скоро.

Дверь оказалась заперта изнутри на простую задвижку. Тарасов просунул нож в щель, подцепил железо. С первого раза не вышло. Со второго задвижка царапнула по металлу так громко, что я едва не вжался в землю.

Мы замерли.

Часовой, который стоял поодаль от нас у стены, кашлянул. Тарасов попробовал ещё раз. Задвижка подалась.

— Чисто, — прошептал он, приоткрыв створку.

— У стены тоже снять надо!

Архип только коротко кивнул. Испарился и вернулся через минуту, довольный, но запыханный. Дверь подвала отворили. Первым залез Тарасов, за ним, Архип. Меня втащили последним — за ремень и ворот телогрейки. Внизу я чуть не рухнул на колени, но успел упереться рукой в кирпич.

— Пять минут посиди, — сказал Тарасов.

— Пять минут у нас нет.

— Тогда две.

Спорить не стал. Съехал по стене, перевёл дыхание. В груди булькало, но кашель я задавил, прижав кулак ко рту.

Подвал был частью той же больничной системы. Сырой кирпич, трубы под потолком, запах плесени и машинного масла. Из-за следующей стены доносились шаги. Медленные. Три шага в одну сторону, три обратно.

Внутренний караульный, тот самый, третий. Архип показал на себя, потом на проход. Я покачал головой.

— Живым, — одними губами сказал я. — Нужны ключи и сведения.

Тарасов нахмурился.

— Возьмём.

Они ушли вперёд. Я остался возле стены, с ножом в руке. В таком состоянии смешно было изображать штурмовика. Моя задача — дождаться, когда караульного свалят, а потом говорить.

Из основного помещения донёсся скрип табурета.

Потом шаги прекратились.

Архип выглянул из-за угла и махнул: подходи…

* * *

Мюллер не заметил, как снаружи стихли шаги заднего часового. Не услышал, как открыли дверь. Он не спал почти сутки. Пост у ограды, стрельба, следственная группа, потом этот склад.