Акулина сидела хмурая, но ела охотно, понимая, что я при Федоре не указываю ей на праздность, не выношу сор из избы.

Федор расстарался ради несостоявшейся невесты Акулины? Или ради осиротевшей Акулины, которая при определенном стечении обстоятельств в этом доме получит очень много власти?

За одним столом собралось столько людей, и каждый имеет веский повод вонзить нож в ближнего своего. Ради огромных состояний совершается меньше убийств, чем ради грошей.

Но.

Серафиме никакой Федор не помешал ужинать, и на следующий день я под надуманным предлогом попросила ее посидеть в гостиной с Анисимом, пока я приду. С добрых полчаса я подглядывала в замочную скважину кабинетной двери, как эта дрянь хихикает над шутейками нашего гостя. Стоило мне «освободиться», а Серафиме, соответственно, отправиться на трудовую повинность, как она обнаружила рядом с собой плотника и сбежала наверх.

– Фи-и-имка! – вопила позже Мелитина, которой лень было лишний раз взбираться по лестнице. – Фи-и-имка-а! А ну спустись, отлуплю дармоедку!

– Брось, матушка, – устало взмолилась я. – Черного кобеля добела не отмоешь.

– Больно ты, Марьяшка, возомнила, – окрысилась старуха, тыча в меня клюкой. – Гляди, и тебя отделаю. А что до Фимки, ежели зайца лупить, на ем пахать можно.

В тот день мастера ломали по моему указанию стену столовой. Серафима примчалась на грохот, завизжала, упала на колени, начала аккуратно рвать на себе волосы, шлепнулась на пол, принялась сучить ногами, и что юбка при мужиках задралась, ей было плевать. Я кривилась на эту довольно-таки скверную самодеятельность, гадая, когда Серафиме надоест, и думала, что ненавидела мужа – заслуженно, не меньше не выносила свекровь и искренне сочувствовала падчерицам, а жизнь взяла и расставила все по местам.

Явилась из свинарника Мелитина, мгновенно оценила обстановку, парой увесистых оплеух привела внучку в чувство. Мы выслушали бессвязное лепетание про проклятье и тень, про смерть, коя теперь неминуема, а затем Серафима умчалась бездельничать на второй этаж, а побледневшая Мелитина разогнала клюкой мастеров и сунула пятерню в привлекшую ее внимание щель.

Взгляд, которым она меня полоснула, обернувшись ко мне с парочкой перевязанных ниткой камней, был выразителен. Стоит ли добавлять, что следом оба камня полетели прямо в меня, и я еле успела увернуться.

Весь вечер и половину следующего дня Мелитина со мной не разговаривала и даже не подкармливала аспида-Демида. За чужую вину пришлось расплачиваться мне. Сначала голодный Демид оценил мои умственные бабьи способности, затем мне досталось от мастеров, которых аспид опять заставил все разбирать.