Филипп надменно поднял голову.

— Я пришел за своим, — бросил он, глядя то на меня, то на Анри. — Я узнал этого человека, когда он заходил сюда. Уверен, он обокрал меня, когда якобы спас меня от разбойников. Украл Библию, в которой хранилась часть карты. Эта карта была в моей семье годами. Ты украл ее, как последний шакал!

Вот гаденыш неблагодарный! «Якобы спас от разбойников»? Надо было не вмешиваться тогда, посмотрел бы я тогда что от него осталось бы.

— В твоей семье? — усмехнулся я. — А что ж ты ее в переулке растерял? Хорош хранитель семейных реликвий.

— Ты воспользовался моей бедой! — рявкнул он. — Я чуть не сдох там, а ты…

— А я тебя вытащил, — перебил я, теряя терпение. — Мог бы оставить тебя гнить в той канаве, но нет — приволок в чувство. И что в благодарность? Кулаки да вопли?

Филипп открыл рот, но тут дверь распахнулась, и в комнату влетела взволнованная Маргарет. Ее глаза были широко распахнуты — она все же услышала шум и вернулась проверить, что творится. Увидев нас — меня у стола, Филиппа у стены, Анри с тростью, — она замерла на пороге, прижав руку к груди.

— Что здесь происходит! — ее сорвался на визг. — Что вы творите⁈

— Марго, успокойся, — устало произнес Анри, шагнув к ней, но она отмахнулась, не сводя глаз с Филиппа.

— Кто это? — спросила она, ткнув пальцем в его сторону. — Что он здесь делает? И почему вы… — она обвела рукой комнату, — разнесли все, как пьяные матросы⁈

— Это Филипп, — буркнул я, не отводя взгляда от парня. — бывший владелец одной из частей карты. Пришел требовать ее обратно.

— Что значит, требовать? — переспросила она, переводя взгляд на него. — Ты ворвался сюда и напал?

— Он украл у меня карту! — мягко заявил Филипп, с интересом разглядывая девушку. — И я не ворвался, а пришел за справедливостью!

— Какой еще справедливостью? — фыркнула Маргарет. — Дракой? Это не справедливость, это варварство!

— Марго, хватит, — оборвал ее Анри, стукнув тростью сильнее. — Они уже закончили. Пусть поговорят, как мужчины, а не как мальчишки на базаре.

Она замолчала, но взгляд ее остался острым. Я видел, как она дрожит — то ли от страха, то ли от ярости.

Филипп перевел взгляд на меня. Кажется он понимал, что драка ничего не решит — карта у меня, и силой ее не отнять. Анри, прищурившись, смотрел на него, будто прикидывая, что этот парень стоит.

— Я не прощу воровство, — сказал Филипп.

— А я не прошу прощения, — ответил я, пожав плечами. — Карта моя, потому что я ее собрал. Хочешь спорить — предложи что-то лучше кулаков.

Он замолчал, обдумывая мои слова. Маргарет сидела, стиснув руки. Анри хмыкнул, но промолчал. Его взгляд говорил: «Разбирайтесь сами, мне все равно». Я знал, что пора менять игру. Драка закончилась, но конфликт остался — и этот парень, носитель или нет, мог быть полезен. Надо было предложить ему сделку.