Я специально выделил слово «все». Мне хотелось посмотреть на реакцию Франсуа и понять, насколько он удивится, узнав о «признании» Маргарет.
Франсуа замер. Его глаза расширились, губы приоткрылись. Он явно не ожидал такого поворота событий.
— Все? — прошептал он. — Что значит все?
— Все, — повторил я, пристально глядя на него.
Франсуа молчал, глядя на меня.
— Не может быть. Она не могла…
Хм… Получилось? Шалость удалась?
Глава 13
Я стоял перед ним с каменным лицом, скрестив руки на груди. Внутри, правда, все кипело. Прокатило или нет? Этот француз — хитрый лис, и малейший намек на сомнение мог бы все испортить. Я очень надеялся, что он поверил в мой блеф.
— Все, значит? — повторил пленный пират с ноткой отчаяния в голосе. — Что именно она тебе рассказала?
Я усмехнулся, чуть склонив голову набок и сделал шаг ближе к решетке. Металл холодил пальцы. Я оперся на прутья клетки.
— О, Франсуа, не заставляй меня пересказывать все с начала. Ты и сам прекрасно знаешь, о чем речь.
Его лицо дрогнуло. На миг мне показалось, что он вот-вот сорвется — кинется на решетку или начнет орать, отрицая все. Но он сдержался. Только желваки на скулах заходили, выдавая напряжение.
— Ты блефуешь, — выдавил он наконец. — Она не могла рассказать тебе всего. Она даже всего и не знает.
— Может, и не знает, — я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри все так и подмывало крикнуть: «Давай, выкладывай уже, что ты скрываешь!» — Но она знает достаточно. И я, знаешь ли, не вчера родился. Сложить два и два — не такая уж сложная задачка.
Франсуа прищурился, изучая меня. Его взгляд был острым, он пытается найти в моих словах хоть малейшую трещину. Но я держался. Семьдесят лет жизни, из которых половина прошла в море, научили меня одному: если уж взялся играть в эту игру, держи спину прямо и не моргай первым.
— Хорошо, — устало сказал он, отводя взгляд. — Если ты так много знаешь, то, смысла отпираться нет. Маргарет рассказала о Френсисе Дрейке?
Я кивнул, хотя внутри протрубил ликующий рев. Получилось! Но какой еще Френсис Дрейк? Тот самый английский корсар, гроза испанцев? А он при чем? Я не подал виду, сохраняя маску спокойствия.
— Слышал, конечно. Кто ж не слышал о Дрейке? Но давай-ка ты расскажешь свою версию. Что-то мне подсказывает, она будет занимательной.
Франсуа хмыкнул, оценивая мою наглость, и прислонился спиной к сырой стене трюма. Его камзол был изорван и пропитан морской солью. Он висел на нем, как лохмотья на пугале. Но даже в таком виде он сохранял какую-то аристократическую гордость.