Я наконец поднялся, отряхнул песок с колен. В голове крутился вихрь: как он нашел Монито? Сколько у него людей? Что он хочет — сундук? Корабль? Мою голову на пике? Я бросил взгляд на «Грозу Морей» — она стояла слишком близко, чтобы мы могли удрать на «Принцессе». Да и команда моя связана, а оружие, видать, уже у головорезов Роджерса.

— Ты ошибаешься, — сказал я. — Я корабль выкупил честно. А сокровища — мои, я их нашел. С удовольствием верну тебе долг. Можешь прямо сейчас забирать. Чего тебе еще надо?

Роджерс покачал головой, будто я ребенок, который не понимает простых вещей.

— Чего мне надо? — повторил он, и улыбка его стала шире, но холоднее. — Мне надо, чтобы такие, как ты, не думали, что могут вот так взять и обойти меня. Ты, Крюк, ошибок наделал целую кучу. Первая — доверился своей шайке. Вторая — решил, что бумажка от какого-то проходимца на Сент-Китсе что-то значит. Где это видано — получить корабль, пусть и подбитый, за подпись? Это тебе не аптека, где рецепты выписывают. Третья — оставил добычу вот так, на виду, и дрых с ней рядом, как младенец. А четвертая… — он ткнул саблей в сторону сундука, — поверил, что сможешь утаить от меня золото Дрейка.

Я молчал. Он был прав, черт возьми. Я расслабился. Ром, золото, победа — все это затуманило голову. Я думал, что держу все под контролем, что Вежа, мой омоложенный организм и пара верных ребят вроде Сэма вытащат меня из любой передряги. А тут — Роджерс, с его ухмылкой и головорезами. Как я мог забыть, что он не из тех, кто отпускает добычу? Он же меня с самого начала терпел только потому, что я ему раны зашивал да пиратов лечил. А теперь я для него — никто. Просто старик с крюком, который слишком много возомнил.

— Ну и что теперь? — спросил я. — Сундук заберешь и нас прирежешь? Или на «Грозу» в цепи загонишь?

Роджерс хмыкнул, провел пальцем по лезвию сабли, будто проверяя, острое ли.

— Сундук, конечно, заберу, — сказал он покровительственно, как учитель, который отчитывает ученика. — А с вами… посмотрим. Ты, Крюк, мне еще можешь пригодиться. Докторов хороших мало, а у меня команда после последнего боя хромает. Но учти: больше никаких фокусов. Ты теперь не капитан, не герой с сокровищами. Ты — мой. И твоя, как ты ее назвал, «Принцесса»? Она тоже моя. А этих, — он кивнул на Филиппа и Анри, — я, может, продам кому-нибудь на Тортуге. Или просто в море скину, если настроение испортят.

Он замолчал, глядя на меня с той же мерзкой ухмылкой. Внутри все кипит — злость, бессилие. Вежа в голове молчала. Видать, даже она понимала, что я влип по самые уши.