Чудовищная тварь лишила меня настоящего, но на короткий миг подарила ощущение полного блаженства в нереальном. Я был согласен растянуть этот миг так долго, как смогу, даже если ценой всего этого станет моя смерть. Изящное оружие массового поражения. Эффективное, стоит признать, если вспомнить быстро стирающееся из памяти костяное плато.

Но часть меня боролась. Та самая, злая, агрессивная, расчетливая. Краем глаза я видел Варю, она была как призрак на моей кухне. Шла чуть впереди, невзирая на декорации, проходя сквозь объекты. Ее извечная, колючая маска сарказма и защитной злости, тот щит, не раз спасавший ее ментальную стабильность, сейчас дали слабину. Действительно, на каждую рыбу найдется рыба покрупнее. На губах у чародейки блуждала глупая улыбка умиротворения. Наверное, она сейчас летела в самолете, с семьей, на свой долгожданный отпуск, который у нее так и не случился.

Но сквозь призрачную дымку видения я отчетливо осознавал, что она подбирается к краю, а я отстаю на пять шагов. Еще немножко, и ее тело перевалится вниз с утеса. Сто метров падения. Ни ей, ни мне несдобровать, если мы свалимся с такой высоты.

Кое-что случилось. Какая-то помеха, грязный шум, помешавший моей сладкой иллюзии. Как если бы кто-то прямо над ухом резал пенопласт канцелярским ножом.

Это была Ренгу. Но я лишь описал чувство, чувство помехи, вторжения в мой мир, никаких звуков на самом деле она не издавала. Удивительное дело, но для нее песня этой чудовищной Сирены была ничем иным, как выразительным шумом. Она оставалась сама собой и сейчас изо всех сил пыталась меня остановить. Отсюда это неприятное чувство.

Я разозлился. Да как она смеет мешать мне! Моему покою! Но силы сжать кулак не было, оружие я давно выронил, как и щит. Решил забить, пусть курлыкает себе и скачет кругом, какое мне до нее дело, меня ждет беззаботное будущее. Но Ренгу видела то, чего не видел я. Как ее кормилец, словно околдованный, уверенно шагает в пропасть вместе с девушкой, которая способна бросать искры в воздух.

Антропоморфная птица металась из стороны в сторону, громко каркала, визжала и даже пыталась толкаться, но я шел напролом. А потом поняв, что криками делу не помочь, исчезла из виду, чтобы появиться вновь через каких-то тридцать секунд.

Ее цепкие лапы ухватились за тяжелый медный сундучок, окованный потемневшим от времени металлом. Неужели тот самый, за которым мы сюда и пришли? Похож, и правда похож. Но только тот, что я помнил, был запрятан в белый инопланетный куб, этот же лежал без «праздничной обертки», как есть. Моя птица, тяжело взмахивая огромными крыльями и взметая тучи костяной пыли, забивающей нос и глаза, проволокла тяжелую коробку на плато и швырнула ее прямо под мои ноги.