— Твою мать! — Выругался я, чертыхнулся, взмахнул рукой.

Одна из этих птиц, похожих на ворону, влетела в меня. Чертов пернатый камикадзе! Когти царапнули фантомный доспех, а в грудь моему оригиналу отдалось ощущение боли. Надо как-то настроить эти фильтры, мне не очень-то и нужна информация о том, испытывает ли фантом боль, но это уже в другой раз. Перепризывать его означало потерять кучу времени на очередной поход.

Отброшенная мной птица с плеском упала в лужу, забилась, захлопала крыльями и взлетела снова, теперь уже прочь, подальше от меня. Каркнула вслед что-то матерное. Пока она там барахталась, я просканировал ее. Птица вида Зорри. Такое милое название для такой мерзкой твари.

Недружелюбно тут. Я потер лицо, борясь с постоянным ощущением того, что я весь вымазался в какой-то липкой хрени, и пошел дальше. И шел, пока не увидел людей. Вернее, вначале я уткнулся в густые заросли, которые пришлось раздвинуть. А когда сделал это, сердце оригинала наверняка пропустило удар, а в ушах порядком зазвенело.

Посреди относительно сухого островка, возвышающегося и окруженного со всех сторон болотной жижей, горели несколько костров. Дым среди болотных миазмов по запаху не ощущался, а увидеть я его смог только приблизившись почти вплотную — очень уж хорошо полянка была замаскирована.

На коленях, в грязи, связанные по рукам и ногам, сидели люди, а вокруг них выплясывали мохнатые. Почему-то мне нетрудно было их узнать, хотя видел-то их от силы два раза за всю жизнь. Первый раз, когда я напал на форт в центре макрокластера, второй раз, когда уже они заявились ко мне во главе с Леонидом. Смуглый гигант с секирой, и тот мальчишка, ледяной маг с надменным взглядом. Сейчас они оба выглядели побитыми и жалкими, и едва-едва пребывали в сознании.

Были еще двое бойцов из личной гвардии Леонида, но их лица и роли стерлись из памяти, не запали как-то. А вот сам опоздавший на переговоры лежал чуть поодаль, по правую руку от центрального лагерного костра, в противоположной стороне от своих людей. К его пленению греллины подошли основательно, явно что-то зная о его способностях. Стянули руки с ногами веревками так, что он был вывернут буквой «зю», а на голове в несколько слоев были намотаны грязные мантии, чьих владельцев я наверняка видел на деревьях немногим ранее.

Вокруг пленников плотным кольцом бесновались греллины, но все это перемежалось и людьми, их было намного меньше в соотношении, да и внешне не слишком-то и отличных от местных обитателей. Но был и еще один, он сидел, вальяжно закинув ногу на ногу, на поваленном дереве, в котором грубыми инструментами было выщерблено место под седалище. Я вгляделся в его лицо, и клянусь всем, мой оригинал далеко на западе сейчас чуть не отключился. На дереве восседал мой друг, человек, которого я считал погибшим или потерянным навсегда. Дима.