Ждать долго не пришлось. Спустя пару минут из самого крупного навеса-шатра вышел Вячеслав, собственной персоной. На плечи его была накинута кожаная куртка, такая же, как у всех прочих, кого я тут видел, и как у тех же гвардейцев, с коими он посетил мою обитель.

— Ты чего это тут… — Старый солдат быстро подошел ко мне, жестом приказав часовым спрятаться в тумане. — Ты как здесь? Пешком? Письмо мое получил?

— Полковник, хрен с ним с письмом, хотя это тоже важно, но потом. — Заговорил я быстро и негромко. — Срочно сворачивай лагерь, к утру здесь будет не протолкнуться.

— Суки! Морозов, да? Он на тебя вышел? Или Леонид объявился? — Выругался в темень Вячеслав.

— Греллины, — качнул я головой, — целая армия.

В течение трех минут я прояснил расклад, который грозит Вячеславу лично и всей его фракции, если он сейчас же не поднимет всех по тревоге и, прихватив с собой лишь трусы, не свалит куда подальше. Мне пришлось использовать такие эпитеты, как «бойцы как из говна граната», «кровавое мясо», «унизительный проигрыш и смерть», и все в таком духе.

— Нечего тут удерживать, и некем, очнись, Вячеслав! — Я схватил его за грудки распахнутой куртки. — Отдай приказ!

Полковник молчал последние секунд тридцать, активно анализируя услышанное.

— Куда идти-то⁈ В ночи, с кучей зеленых, молоко на губах не обсохло, людей! — Затряс он меня в ответ, в полной мере поддавшись паническим настроениям.

— Ко мне, дуй на запад, — наконец, решил я, — у меня там поселение большое, о нем никто не знает. Там есть, где разместить твоих людей.

— Ох…

— Хватит охать. Это единственный шанс уцелеть. Поверь мне, я видел эту толпу.

— А чего ты их, как тогда? — Кивнул он головой назад и влево.

— Я тебе что, Рэмбо чтоли? — Опустил я брови на глаза.

— Справедливо. — Замялся он.

— Да не стой же ты, итить тебя, поднимай тревогу! — Это уже не мне, а тому постовому, что беззастенчиво грел уши, вроде как скрывшись из виду, но скрытности ему не хватило.

— Без тревоги, — коротко бросил я, а затем добавил, — просто тихо разбудите людей и скажите о переходе. Не нужно панику поднимать и кричать. Тише едем, дальше будем.

В лагере уже как полчаса продолжалось хаотичное, паническое Броуновское движение. Люди срывались со своих мест, палатки свои разбирать пытались и получали тут же втык от других, кто был в курсе, что это не пригодится. Вячеслав большинство приказов отдавал лично и действовал весьма некорректно, называя всяческими нелестностями тех, кто слишком медлит.

Я же стучал пальцами по крышке часов в ожидании.

Со стороны южной опушки, ломая кусты и тяжело дыша, на поляну лагеря выбежал один из передовых дозорных, насколько я понял. Он споткнулся о камень, покатился по мокрой траве, и в десятке метров от меня и главного коммуниста поднялся, резко, как штык.