— Миша! — Я обнял птицу, убрал дневник, как величайшую драгоценность, в инвентарь, и побежал через все поселение на его южную сторону, туда, где сейчас поднималось сразу три сруба одновременно.

— Вай, начальник, чьто случилась? — Откликнулся Микаэль, утирая серым от пота и грязи рукавом пот с лица.

— Скажи, тот дом, — я указал пальцем на один из срубов, тот самый, с косыми чертами когтей на двери, — вы его в порядок привели?

— Нэмнога. — Воткнул лопату в землю и полностью обернулся ко мне строитель, сложив кисти на черенке. — Вай как ужас там! Всьо паломаный, мусор винесли, пэчка чинить надо, окни чинить надо, труба тоже валяйся!

— Ничего там не делайте! Куда вынесли мусор? Что в нем было? — Я запаниковал. Возможно, помимо дневника, в том доме и жила Ульяна. Главная ратуша, стоявшая тут до возведения Твердыни, и затмившая ее, не была жилой.

— Кравать, э-э, тумбочка, сломаний, э-э, стуль столь, пасуда черепки. Сзади на дварэ оставиль. — Почесал висок Миша.

Я выдохнул с облегчением. Слава богу! Наказав Микаэлю никого туда не подпускать, я стремглав направился прямо туда, на задворки.

Что ж, беспокоился я зря. Среди обломков действительно не было ничего примечательного — это и в самом деле просто испорченная мебель и утварь. Разглядывая детальнее, я обнаружил на изголовье кровати еще одну характерную отметину от лапы. Мысли замельтешили, и мне хотелось понять, что же именно здесь произошло. Осмотр дома внутри ничего не дал — сейчас он был девственно пуст, а землистый пол был подметен. Видимо, мужики готовились законопатить окна и поправить петли на двери, и тогда объявить дом жилым, но вмешался случай.

Ренгу со мной не пошла — сослалась на то, что слишком много стало тут людей, и многие воспримут ее облик неоднозначно, потому она скрывается. Я ее понимал, и на сопровождении не настаивал. Расстройства своего скрыть я не сумел — велики были надежды найти еще хоть что-нибудь, кроме дневника. Даже, проверяя самые безумные гипотезы, прошелся острием «груши», моего артефактного копья Груу’Сор, потыкав в землю, без всяческой магии, кабы чего не вышло. Искал уплотнения. Но ничего. Никакого тайника.

Пока я занимался маленьким личным расследованием, все так же безуспешно стараясь унять мысли в голове, прозвучал клич на ужин. Стемнело, и по всему лагерю, а теперь уже полноценной деревне, или даже микро-городку, загорелись костры. Катя, как ни старалась, создать больше спальных мест, чем их было на самом деле, физически не смогла, а потому под «распределение», названное Варей несправедливым, попали не все. Многим физически не было, где жить.