Опускаюсь на пол, спиной к ванне, зажмуриваюсь, обхватив колени руками.
На секунду — вспышка. Его руки также обнимали меня. Тёплые, спокойные — такие, какими были только со мной наедине, без свидетелей, без необходимости кому-то что-то доказывать. Голос — низкий, с той характерной хрипотцой, которая появлялась по утрам. На секунду я слышу, как он произносит мое имя.
Раскачиваюсь из стороны в сторону.
— Почему ты оставил меня, — шепчу, потом громче, уже не сдерживаясь. — Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя за то, что сделал.
Слова вырываются сами, без всякого порядка, будто копились месяцами и наконец нашли щель, через которую можно выйти.
Вода продолжает шуметь. Кто-то стучит в дверь — кажется, Екатерина, — но звук доходит до меня приглушённо, будто через толщу воды, через года.
Раскачиваюсь дальше. Считаю плитку. Дышу, как получается.
Постепенно — очень медленно — грудь немного отпускает. Достаточно, чтобы вспомнить, как встать.
***
Выхожу из ванной — лицо ещё горит, глаза, наверное, красные, но сил приводить себя в порядок не осталось.
В прихожей — голоса. Мужской, незнакомый, и радостный возглас Екатерины.
— Витя!
Слышу, как она бросается кому-то на шею, смех, звук поцелуя.
— Оля! — зовёт Екатерина, не оборачиваясь от объятий. — Иди сюда, познакомься наконец!
Захожу в прихожую машинально, будто тело двигается отдельно от меня.
Мужчина — высокий, спортивного вида, с открытым лицом — протягивает руку, начинает:
— Здравствуйте, я...
Не слышу, как он заканчивает. Прохожу мимо, не глядя, будто его вообще нет в этом пространстве.
— Оля? — окликает меня Екатерина, растерянно.
Не оборачиваюсь. Беру куртку с крючка — той самой вешалки, куда час назад Екатерина повесила свою, — и выхожу за дверь.
За спиной — тишина, потом недоумённый голос Виктора:
— Я что-то не то сказал?
Не жду ответа. Спускаюсь по лестнице, чувствуя, как холодный воздух площадки понемногу возвращает мне способность дышать нормально.
***
Лавочка у подъезда холодная — чувствую это даже через куртку. Сижу, обхватив себя руками, раскачиваясь едва заметно, просто чтобы чем-то занять тело.
Не знаю, сколько прошло времени. Достаточно, чтобы замёрзнуть. Недостаточно, чтобы захотеть вернуться.
Шаги. Знакомые уже — чуть неровные, будто человек всё ещё немного стесняется занимать пространство.
Останавливаются рядом.
— Ольга?
Поднимаю голову. Константин. В домашней одежде с накинутой курткой. Он не только так себе дизайнер, но и стилист тоже.
В моем взгляде читается вопрос.
— Стены тонкие, я услышал как вас зовут. Что вы тут делаете так поздно? — в голосе осторожность, будто он помнит, чем закончился их последний разговор.