Он начинает стягивать пиджак с плеча, протягивает мне.
Отталкиваю его руку — резче, чем нужно.
— Не надо, — говорю, и голос уже не такой громкий, но всё ещё дрожит от злости. — Просто держитесь от меня подальше.
Разворачиваюсь и иду дальше, не оборачиваясь, чувствуя, как мокрый рукав холодит кожу с каждым шагом.
За спиной — тишина. Ни ответа, ни попытки догнать.
Что-то внутри неприятно скручивается — не облегчение, хотя должно было бы быть облегчение.
***
День тянется медленно, рукав так и остаётся слегка липким, несмотря на попытки застирать его в туалете школы холодной водой.
— Что случилось? — спрашивает Наталья, заметив пятно.
— Уличная магия, — отвечаю я. — Мужчина с кофе в руках может быть настоящим дизайнером твоей одежды. Редкий талант.
Наталья смеётся, и я вместе с ней — легче, чем следовало бы ожидать после утра. Может, потому что абсурдность ситуации, рассказанная вслух, действительно звучит смешно, если не думать о том, чьи именно это были руки.
— А хоть симпатичный этот «дизайнер»? — спрашивает она, подмигивая.
Вопрос застаёт врасплох. Я никогда не задумывалась об этом — не позволяла себе задуматься, если быть честной хотя бы с самой собой.
— Не обратила внимания, — говорю быстро, слишком быстро.
Но пока говорю это, что-то в памяти невольно всплывает — открытое лицо, растерянная улыбка, то, как он суетился с рулоном ковра. Отгоняю мысль прежде, чем она успевает оформиться во что-то конкретное.
Дети не замечают пятна — или замечают, но благоразумно молчат. К третьему уроку я уже почти забываю про рукав, увлечённая тем, как один из шестиклассников зачитывает своё домашнее сочинение с таким видом, будто он великий писатель, что весь класс еле сдерживает смех.
К вечеру пятно почти забыто. Прихожу домой, кидаю испачканную одежду в стиральную машину, включаю её — привычный гул мотора немного успокаивает, почти как белый шум.
В дверь стучат.
Открываю — на площадке Константин, взволнованный, будто готовился к этому разговору всю дорогу домой.
— Простите, — говорит он сразу, не давая мне и слова сказать. — Я правда не хотел испортить вам утро. Совсем не хотел причинить неприятностей.
Он смотрит на меня с такой искренней виноватостью, что на секунду я почти теряюсь.
Он тянется, осторожно кладёт ладонь мне на плечо — с надеждой, будто это может что-то исправить.
Что-то внутри вспыхивает — резко, горячо, без предупреждения.
— Оставьте меня в покое! — кричу я, отступая, стряхивая его руку. — Сделайте всё, чтобы мы больше не пересекались, вы понимаете? Больше никогда!
Голос срывается на последнем слове. Лицо горит.