Не развеселила.
— Скоро закончу, — добавляет он уже серьёзнее, увидев моё лицо. — Правда. Ещё пара часов, максимум.
Пара часов. Замечательно.
— Кстати, я Константин, — говорит он, будто это меняет что-то. — А вас как зовут?
Я смотрю на него — на эту дурацкую доброжелательную улыбку, на футболку в пыли от ремонта, на всю эту непрошеную открытость — и не отвечаю.
Разворачиваюсь и ухожу в свою квартиру.
За спиной слышу, как он что-то говорит, но не разбираю слов. Да и не хочу разбирать.
***
Закрываю дверь на ключ — два оборота, как всегда. Ещё не убираю руку от замка, когда с лестницы доносятся шаги и шорох чего-то громоздкого.
Оборачиваюсь — и в этот момент старый рулон ковра впечатывается мне прямо в голову.
Не больно, но неожиданно — будто получила пыльным мешком, причём в буквальном смысле: скатанный ковёр, судя по всему, много лет пролежал где-то под мебелью, и от удара в воздух поднимается облако мелкой пыли. Чихаю раз, другой, отшатнувшись назад.
— Ой! Простите, простите! — Константин суетливо перехватывает рулон, прижимая его к стене подальше от меня. — Я вас правда не заметил, честно. Выношу этот кошмар на помойку — а тут вы...
Я моргаю, отгоняя пыль от лица рукой, всё ещё немного оглушённая абсурдностью произошедшего.
— А вы умеете удивлять — смогла выдавить я, отряхивая плечо.
Он теряется на секунду — не ожидал, видимо, что я вообще заговорю, — а потом неуверенно улыбается, будто не понимая, шучу я или злюсь.
Я не даю ему шанса ответить. Молча спускаюсь по лестнице.
За спиной — тишина. Потом его голос, тихий, будто сам себе:
— Ладно...
Не оборачиваюсь.
Спускаюсь до площадки этажом ниже, останавливаюсь у окна — просто перевести дух, прежде чем идти дальше. Наверху звонит телефон.
Голос Константина — уже другой, более расслабленный, явно по телефону:
— Представляешь, я сейчас чуть соседку ковром не убил. Прямо в лицо ей въехал этим рулоном...
Смех — искренний, немного смущённый собой же, как смеются над собственной неуклюжестью.
— ...Она стоит вся в пыли, чихает, и такой взгляд на меня — как будто я это специально...
Что-то внутри сжимается — быстро, коротко, будто кто-то ущипнул. Не от злости на его слова — скорее оттого, что кто-то посторонний пересказывает момент, в котором я выгляжу растрёпанной, не собой.
Я не жду продолжения.
Поднимаюсь обратно на несколько ступеней — забыла, зачем спускалась, да и неважно теперь, — прохожу мимо него.
Он замечает меня. Улыбка на его лице гаснет на середине, сменяется чем-то похожим на смущение.
Понимает, что я слышала.
Я прохожу мимо, не глядя на него, и захожу в свою квартиру.