В черных глазках Малахая вспыхнул бело-зеленый фосфорный пламень.
— Я думаю, что теперь в вашу сущность задувает эдакий сквознячок с той стороны. Там, над телом э… как бишь его зовут?
— Штербен.
— Над телом чара Штербена вы оказались способны увидеть сущность, которую даже самые могущественные волшебники увидеть не способны, если они не некроманты.
— Смерть?
— Я бы не сказал так категорично. Скорее ту близкую к смерти сущность, которая является на зов некроманта при работе с мертвецами. Это что-то вроде проводника, который дает возможность пользоваться силой той стороны.
— И с этим ничего нельзя сделать?
— А что бы вы хотели с этим сделать? Вернуть распечатанные врата в прежнее состояние невозможно, распахнуть их — тем более. Не с моими умениями. Хотя наставники из Аглар-Кудхум, возможно, сумели бы…
— Они обитают на другом конце света, а я в любом разе не желаю становиться некромантом, уж простите.
Малахай вышел из задумчивости и рассмеялся, показывая, что совершенно не уязвлен. Тобиус понял, что вопросов о его смерти не будет, и испытал некоторую благодарность к Малахаю. Он не желал возвращаться в тот день и час, когда агония, одиночество и беспомощность стали его проводниками за Кромку.
Тем временем некромант отлучился и вернулся обратно, неся в руках тот самый арбалет, который Тобиус снял с лермазу.
— Несомненно, работа восточного некроманта. В Вестеррайхе немного найдется моих собратьев по Дару, способных создать что-то подобное, разве что кто-то из учеников великого Кая Церония Анхелона. Украшения опять же говорят сами за себя.
— Да, верно. Эта вязь… я так и не удосужился понять, что она значит.
— «Что было твоим, отныне принадлежит мне», — вежливо улыбнулся Малахай. — Но дело не только в вязи, ее некроманты используют как вспомогательный инструмент в выстраивании заклинаний, тогда как основой выступает иероглифическая письменность. А украшения видите? Я имею в виду опарышей, мух и стервятников — это падальщики, которые служат символами ранговой системы Аглар-Кудхум. Слышали о такой?
— Нет, никогда, — признался Тобиус.
— О, тут все довольно архаично, прямо как в Академии. Ученики и подмастерья носят метку опарыша. Получая право зваться настоящими некромантами, они меняют ее на символ мухи; достигая следующего, скажем условно, магистерского ранга, получают знак стервятника, ну а самые могущественные некроманты культа отмечены ликом шакала. Правда, для них эти знаки имеют в первую очередь религиозное значение. Бывает, некромант достиг могущества, сравнимого с мощью архимага, но продолжает носить знак стервятника, ибо шакал — прерогатива высших жрецов культа. А они почти все сплошь древние личи. — Малахай провел пальцами по прикладу, искусно вырезанному в виде распахнутой шакальей пасти. — Создатель сего артефакта точно был с востока.