Однажды, после очередного такого видения, он резко очнулся. Фургон стоял.
Громкие голоса снаружи очень быстро превратились в вопли, а дальше к ним присоединились пороховые залпы. Фургон качался, испуганно кричали лошади, монах требовал не задевать больного, а потом внутрь ворвался свежий воздух и все вокруг очень быстро умерли. Все стихло. Остался лишь маг. И тот, кто всех убил.
— Надо было идти по-хорошему, чар Тобиус. Посмотрите, сколько хлопот вы мне доставили, да и самому себе не услужили. Хотя посмотреть-то вы уже не можете. Добро пожаловать в мир без света. Что ж, пора возвращаться, мой наниматель ненавидит ждать.
Когда пришел в себя, впервые за долгое время, он только и смог понять, что больше ничего не чувствует. Возможно, это было временное состояние, а возможно, его тело пострадало так сильно, что нервы начали отмирать. Ничего особенного, просто усугубление состояния. Но потом боль вернулась, и Тобиус вновь сцепился с ней в единоборстве. Он умел терпеть и перебарывать боль, научился за пять лет.
Встреча с таинственным работодателем состоялась, но вышла она короткой и бестолковой. Человек с очень низким голосом отчитал мечника за то, что тот так долго провозился, а потом доставил мага в столь бесполезном состоянии. Выразив свое недовольство, таинственный наниматель удалился, напоследок приказав поставить Тобиуса на ноги, либо же он, в свою очередь, сделает калеками нерадивых подчиненных.
К нему приводили и простых лекарей, и волшебников-целителей. Первые разводили руками и говорили, что столь запущенные случаи неизлечимы, что обширного некроза не остановить; вторые готовы были попытаться все поправить, но ничего не предпринимали, ссылаясь на взаимодействие керберита с живой тканью и астральным телом пациента. Они не могли накладывать исцеляющих чар на того, кто соприкасался с этим металлом, и лишь разводили руками.
Однажды Тобиус смог по-настоящему уснуть, и ему приснился сон, будто приглушенные голоса людей, что стерегли его, обращаются пронзительными визгами. А потом Тобиус понял, что уже не спит, но вопли безграничного ужаса не стихали. Открылась дверь, зазвучали тихие, едва различимые шаги, и впервые за долгое время его нос будто почувствовал запах. То был запах крови.
— Тобиус, — прохрипел некто, чья гортань и голосовые связки никак не подходили для воспроизведения человеческой речи, — нашел! Боялся, что не успею. Все, закончились твои муки.
Что-то холодное влилось в рот Тобиуса, и он вновь, в ахог ведает который уже раз, ушел в небытие.
Часть 2 Фрагмент 18