— И вновь рад видеть тебя живым и невредимым, — сказал Талбот.
— Взаимно, ваше могущество.
Волшебники решили позволить отцу и дочери спокойно переговорить и отдалились в противоположный конец гостиной залы.
— Не мог не заметить, что кроме вас короля сопровождал еще кто-то. Кто, если не секрет?
— Уговорил Малахая Надгробие разделить со мной охранные обязательства на тот случай, если Нигирис Барбатум опять появится в поле зрения. Конечно, двое архимагов на одного — это несколько нечестно, но сам понимаешь, есть приоритеты. Чего так недовольно смотришь, Тобиус?
— Не могли вы просто оставить это дело в покое?
— О чем ты?
Тобиус вздохнул.
— Возможно, ни о чем. В конце концов, кто я такой, чтобы в чем-то подозревать ваше могущество?
Часть 1 Фрагмент 18
Сразу после заката начался пир. Король, ведя под руку свою дочь, вошел в зал, а за ним следовали великие лорды Ривена либо их почетные представители. Тобиус, поглубже натянувший капюшон и старавшийся держаться неброско, замечал знакомые лица. Многих из них серый магистр уже видел когда-то.
Бейерон ввел своих подданных в пиршественный чертог Аллерхаса, где одновременно могло уместиться до полутора тысяч пирующих и оставалось вдоволь места для танцев и выступлений. Десять огромных каминов, украшенных статуями шакалотов, приютили в своих пылающих пастях туши диких туров; стены украшали знамена размером с корабельные паруса, древние фрески и мозаики.
Дворяне разных королевств вели себя как большие семейства. «Семейство жениха» стремилось продемонстрировать «новым родственникам» верх гостеприимства, и потому делегация ривов везде принималась с особым почтением. Под торжественное пение труб они расселись за столами.
Тобиус занял место позади кресла ее высочества и постарался сгустить вокруг себя тени. Волшебник пристально следил за гостями, слугами, стражниками, памятуя, что срок его службы еще не вышел.
Первую здравицу провозгласил Радован, оказавшись на диво хорошим оратором. В ответ Бейерон сам произнес здравицу, продемонстрировав, что и его не обделила благосклонностью муза красноречия Эликора. При этом король упомянул, сколько всего связывает их страны помимо исторически схожих имен, и напомнил, как пять лет назад Радован готов был защищать границы Ривена, словно собственные.
Чертог наполнился рукоплесканиями и звоном кубков, заиграла музыка. Разносчики с виночерпиями без устали обслуживали королевский стол и десять прочих.
Но, как заметил Тобиус, веселились не все. На дальнем левом конце высокого стола сидел немолодой мужчина в одеяниях из черного бархата, расшитых золотыми дубовыми листьями. Он имел крупноватый нос, почти незаметные на бледной коже брови и желтоватые седые волосы; радужки его глаз были почти белыми, по-рыбьи снулыми.