— Мне… доводилось играть, — через силу произнес он.
— Какая удача! Умелый оппонент как хорошее вино — встречается редко, и его надо смаковать.
— Ты ценишь хорошее вино?
— Нет, но я слышал, что оно вкусное. Когда получу Сабину, не премину попробовать.
Ход следовал за ходом, быстрые скорпионы и крылатые кони меняли фланги, рядовая пехота жалась под эгиду более сильных фигур, дабы не пасть быстро и бесславно.
— Можно спросить у тебя? — давая Талботу подумать над следующим ходом, заговорил Тобиус.
— Это будет уже два вопроса, как говорил один мой старый друг. Но ты еще не выиграл, Тобиус Моль.
— Справедливо. Но эти вопросы не связаны с тем, что я бы действительно хотел узнать…
— А, хочешь расспросить о Падении?
— Ну…
— Оставь, Тобиус, то дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, так сказать.
— Я скорее заинтересован вопросом изначальных ересей.
— О, это интересно. Спрашивай.
— Сотворение мира, как оно произошло на самом деле? В Слове Кузнеца говорится, что Он сотворил мир, но до рождения Молотодержца, — маг затянулся, следя за лицом падшего ангела, — были и другие великие культы, провозглашавшие своих богов демиургами Валемара, начиная с…
— Все правда.
— Э… что?
— Все.
— Но как такое может быть?
— Так и может. Если люди верят, что демиурги создали водяной шар, а потом на него шмякнулся исполинский дракон, — это правда. Если люди верят, что мир находится на вершине великого дерева, выросшего из сердцевины Вселенной, — это правда. Если люди верят, что мир плосок, а солнце и луна поднимаются на небосвод, толкаемые вселенскими гигантами, прячущимися за горизонтом, — это правда. Если люди верят, что за вратами смерти их ожидает загробный мир, пусть хоть этих миров будет миллион, по одному для каждого отдельно взятого народца, — это тоже правда. Тобиус, для смертных параметры веры и истины не всегда совпадают, но для богов вера плавно и естественно перетекает в истину, пока есть кому верить. Прежде сказать что-то такое было бы для меня невозможно, ибо ангелы, особенно те, что из первого лика, неотъемлемы от Отца, и Его Истина есть наша истина. Теперь я свободен от той связи и могу говорить правду.
— И тебе ее не хватает, этой связи? — Тобиус произнес эти слова раньше, чем успел себя остановить, и одна из светлых фигурок под командованием демона споткнулась и упала, не завершив хода.
— Больше всего на свете, — свистящим шепотом ответил Агларемнон. — Ты не будешь против, если я перехожу?
— Не буду.
— Благодарю.
Возможно, неосторожные слова повлияли на ритм, а возможно, просто пришло время перейти к бою, но дальше игра ожила. Отряды столкнулись, фигуры одна за другой отправлялись вон с доски, боевые построения рушились и перерождались, Талбот Гневливый и Агларемнон сцепились насмерть, а Тобиусу оставалось служить немым исполнителем планов архимага, поэтому, когда «бойня» вдруг прекратилась, он не сразу понял, что произошло.