— Что удумали, затейники?
— Да ничего. Проверить надо, господин Солезамо, вы это или нет?
Рядом с ногой Тобиуса на пол упал металлический квадратик — мелкая гномская монета.
— Поднимите.
Тобиус медленно присел, сомкнул бронзовые пальцы на монете и чуть не завалился на пол, ощутив, как волной по телу прокатилась слабость, — он перестал чувствовать Дар.
— Ну как? — напряженно спросил гном.
— Вроде бы лицо не изменилось, — с сомнением ответил гоблин. — Ладно, мы верим, что это вы. Можете отдать…
— Не могу. Я слишком поздно понял, что это за металл.
Соприкоснувшись с монетой, созданной из настоящего керберита, протез почти немедля потерял свои магические свойства и отказался повиноваться.
Еще около часа Вадильфар из Криксенгорма, пыхтя и что-то бормоча на родном наречии гонгаруда, вытаскивал монетку клещами, а когда все же преуспел, ко всеобщему облегчению, рука волшебника ожила. Тобиус стал усердно растирать протез, скорее интуитивно, нежели в надежде прогнать из него легкое покалывание, а потом он посмотрел на своих попутчиков, и те отшатнулись. Лицо мага стало белым от ярости, глаза разгорелись ярче углей, ноздри гневно раздулись. Бронзовые пальцы ухватили за грудки Вадильфара, живые — Вилезия, и, словно не чувствуя их тяжести, серый магистр оторвал воинов от пола.
— Никогда больше не смейте подносить ко мне эту гадость или проверять меня подобным образом! Если такое повторится, остаток жизней проведете, привлекая самок лягушачьими трелями на ближайшем болоте! Я внятно излагаю? Внятно или нет⁈
— Внятно!
— Внятно-внятно!
Он поставил их на пол, и несчастные гвардейцы поспешили отшатнуться.
— Простите нас, господин. Мы подумали, что осторожность лишней быть не может…
— Ты не представляешь, Вилезий, каково это для мага — потерять Дар. Все равно что быть заживо замурованным. В собственном теле.
— Простите, — склонился Вадильфар из Криксенгорма.
— И вы меня, — тихо отозвался Тобиус, чье бешенство рассеялось так же быстро, как и появилось. — Я долго добирался, устал и проголодался. У вас есть чем зубы почесать?
Гвардейцы немного успокоились и, дабы поскорее забыть о происшествии, споро принялись за дело. В крошечном очаге разожгли огонь и подогрели луково-грибной суп, на маленьком столике едва уместились тарелки с заплесневевшим сыром, хлебом и ветчиной; наполнило кружки вино. Троица выпила за воссоединение, после чего, трапезничая, гвардейцы рассказали магу о том, как добрались до столицы.
Путь Вилезия был спокоен, гоблин углубился в самую гущу лесов и если и встречал кого-то по дороге, то эти случайные встречные не могли даже заметить порождения Сумеречья. Прибыл он вторым.