Спускаясь на первый этаж, волшебник замер, разглядывая человека, спавшего внизу, в прихожей. Тот тихо похрапывал, сидя на стуле и закинув ноги в сапогах на антикварный стол. Со спинки стула свисал плащ, а лицо спавшего скрывала широкополая шляпа с пышным пером. На столешнице лежала перевязь со шпагой, парой пистолетов и дагой.
На вскоре найденной кухне обнаружился и Люка, поедавший копченый окорок с сыром. На заданный Тобиусом вопрос крепыш ответил, что в доме не найдется никакого супа, лишь твердая пища и сырые продукты. Тогда волшебник попросил открыть для него кладовые.
Тобиус был весьма неплохим зельеварителем и алхимиком, так что для него приготовление пищи выглядело лишь еще одной ипостасью магического искусства. Всего-то и было нужно, что выбрать ингредиенты, приготовить их к применению, обработать и подвергнуть тому или иному термическому воздействию. Опять же процессы смешивания, разделения и выделения тоже присутствовали.
Как ни странно, в итоге получился котел, полный наваристого гусиного супа с овощами и грибами, чей аромат быстро распространялся по особняку.
— Что происходит? — В кухню, потирая глаза, вошел мужчина, что дотоле храпел в прихожей.
— Суп, — подал голос Люка.
Они молча смотрели, как маг разливает исходящую паром субстанцию в глубокие миски, ставит их на поднос и удаляется. На лестнице Тобиус столкнулся с заспанного вида чернявой женщиной, нагой, не считая короткого шелкового халата, который не скрывал почти ничего.
— Ты кто такой⁈ — хрипло воскликнула она, даже забыв запахнуться.
— А ты кто такая? — без особого интереса спросил волшебник, и пока незнакомка стояла с открытым ртом, поднялся на второй этаж.
Через час в дверь их комнаты вкрадчиво постучали, и, дождавшись разрешения, внутрь сунулся монументальный нос Тискрета Болевана.
— Доброго утра, мэтр, вижу, вы тут завтракаете. Приятного аппетита. Меня, кстати, отправили пригласить вас на встречу с монсеньором.
Паскаль Мерат маркиз де Ларон был высоким и ладно скроенным мужчиной слегка за тридцать. Этот архаддирский дворянин происходил из древнего рода, о чем неоднозначно заявлял выдающийся нос с горбинкой; близко посаженные глаза светились проницательностью, высокий лоб говорил об уме, и в общем его лицо могло бы показаться безукоризненно мужественным, если бы не чувственный полногубый рот сибарита. Маркиз встречал волшебника, сидя за письменным столом, растрепанный, еще не приведший себя в порядок после сна, с бокалом вина в одной руке и вскрытым письмом — в другой.
— Мэтр де Верье, эмиссар Радована Карапсуа к монсеньору, — прогундел Болеван, прежде чем выскользнуть из кабинета.