— Я жду, чародей, — холодно молвил Сфайрат, вернувшийся к человеческому облику: мрачный и высокий рыцарь в чёрной броне. Лицо — лицо Аветуса Стайна, но узнать почти невозможно, кипевший гнев словно расплавил привычные черты и отлил заново, похожие, но всё-таки иные.

Драконы ненавидят вампиров ещё сильнее, нежели скаредных гномов…

— Не стану злоупотреблять вашим терпением, — улыбнулся Скьёльд, и Клара вмиг ощутила фальшь фразы — она подошла бы скорее лукавому Кору Двейну, чем тому лекарю, что спасал Зосю. — Перейдём прямо к делу. Алмазный и Деревянный Мечи, госпожа Клара.

— Они распались, — тяжело проговорила чародейка. Голова кружилась по-прежнему, перед глазами всё плыло, а Сфайрат —её Сфайрат! — упрямо не смотрел на неё. Правда, не смотрел он и на крылатую, бросавшую на него такие взгляды, что Кларе уже давно следовало бы её прикончить. — Сгорели. Безвозвратно. Зачем ты вспоминаешь о них, Скьёльд?

— Распорядительница Гильдии Боевых Магов, сражавшаяся и в Войне Ангелов, и в мятеже Безумных Богов, не может не знать, что такие артефакты не исчезают бесследно.

Клара с трудом пожала плечами, вспомнив, как горели на тропе через Междумирье её амулеты и талисманы, спасая всё того же Сфайрата —который, дурак этакий, надулся, ревнует и с каменной физиономией пялится в стену! От этих артефактов, вместилищ силы, не осталось ничего, даже пепла.

Зато ей тогда удалось спасти одного очень глупого —и донельзя ревнивого! — дракона.

— Именно что не исчезают, — с напором повторил Скьёльд, откровенно за ней наблюдавший. — Если, конечно, это соответствующие артефакты. Драгнир и Иммельсторн относились именно к таковым. К особым творениям Силы, порождённым не гением какого-то выдающегося чародея, но обоюдной ненавистью двух рас, которым было тесно под одним и тем же солнцем. И даже не так — взаимной ненавистью множества рас, под разными солнцами и в разные времена. И мы имеем основания подозревать, что и зародились эти мечи не просто так; впрочем, непосредственно к нашему делу это отношения не имеет. Так что же с ними сталось, госпожа?

— Они… сгорели! Повторяю, досточтимый Скьёльд — сгорели! Дотла!

— Физические их формы — возможно, госпожа Клара. Но идея такого меча, орудия мщения не одного, не сотни, даже не тысячи — но множества племён, народов и рас — исчезнуть не может.

— Допустим, — скривилась чародейка. Ох, как же голова гудит… — Но как нам это поможет?

— Очень сильно поможет, высокочтимая. Сейчас вселенную раздирают ненависть, боль и ярость неисчислимого сонма живых существ. Упорядоченное гибнет, однако в этом же кроется и его спасение. Овладев памятью Драгнира и Иммельсторна, мы наполним её новой силой. Алмазный и Деревянный Мечи вновь обретут плоть. И уж тогда, поверьте, госпожа Клара, мы сумеем распорядиться ими.