— Рази, дева! И я подмогну!..

Клюка взлетела и рухнула, задергалось угодившее под неё щупальце; и чудовищу, похоже, этого хватило. Клубок мрака, оставляя за собой жирные чёрные кляксы, покатился прочь; кот доблестно преследовал врага, Рандгрид подхватила с земли невесть как очутившуюся здесь старую-престарую острогу с ещё костяным наконечником, метнула вослед — попала: шипение, треск, чернильная завеса разливается вокруг, но твари не уйти, кот и девочка настигают — бестия корчится, пришпиленная глубоко ушедшей в землю острогой; удар ножом, ещё удар, Райна знает, где сердце сухопутного спрута, она разит — принять щитом, рубить мечом…

Райна? Какая Райна? Кто такая Райна?..

Старуха с неожиданной резвостью, смешно подпрыгивая, доскакала до извивающегося клубка, примерилась — да и вогнала клюку прямо в сердцевину бьющегося мрака; вогнала так, что щупальца все разом и обмякли, и растянулись на болотных мхах, уже никому не опасные и не страшные.

Чёрный кот победно уселся, принявшись вылизываться.

— Молодец, дева, — старуха взглянула на Рандгрид, и душа ушла у девочки в пятки.

Она была страшна, настоящая троллквинна. Нос крючком, безгубый рот, кривые жёлтые зубы, один глаз затянут как бы бельмом, но видно, как под белёсой плёнкой ворочается иссиня-чёрная бусина зрачка; другой, напротив, пронзительно-голубой, яркий, словно весеннее небо. Торчат седые нечёсаные патлы, на шее — ожерелье из мелких черепов: мыши, крысы, змеи, жабы, вороны…

— Идём-ка, молодица, — скрипуче говорит старуха. — Дело ты сделала, службу мне сослужила, ворога дерзкого одолела, а то, вишь, опутал он меня, одурманил… ступай, не бойся.

— А… как звать-то тебя, bestemor?3

— Ишь, barnebarn4 выискалась! — усмехнулась старуха. — Лезь, лезь, времени у нас мало…

Взвыл ветер над болотом, и девочке Рандгрид вдруг почудилось — она в сияющей броне, с мечом и щитом, шагает во главе могучего воинства, а в небесах медленно сближаются два исполинских призрака — гигантского орла и великанского дракона.

Она делает шаг — и вновь оказывается на жуткой болотине, в самом сердце Svartur Mýri, Чёрной Топи. Стоит на пороге избушки о шести столбах, мертвецкого жилища. Перед ней — старуха в белом саване, распущенном, висящем, словно на кресте.

— Входи, входи, молодица. Не гляди, что снаружи-то оно скромно.

Девочка Рандгрид вошла.

Снаружи — hus av de døde, дом мертвых, а внутри…

А внутри — жилище настоящей heksen, колдуньи. Горница небольшая, но чисто выметена. Стен не видно от пучков засушенных трав; целый угол занимает тщательно побеленная печь. В порядке разложены на столе очищенные коренья, разделочная доска и короткий кривой нож — крошить стебли и листья.