За ним тянулись дымные серые шлейфы; Владыка Тьмы был истинным Владыкой Тьмы, и Обетованное, место света, тепла и радости отталкивало его; неважно, что был он Новым Богом.

…За пределами Обетованного, среди тёмного воинства он сразу почувствовал себя лучше. Отдавал приказы, вполне обычные — поход их закончился, во всяком случае, пока.

Восставший словно оттягивал, как мог, тот момент, когда ему придётся встать перед светлым Урдом.

Дрожь Упорядоченного становилась всё заметнее, всё ощутимее. Настойчиво пробивался, вставал перед мысленным взором образ Райны и странных мест, где она пробиралась; Восставший пытался ухватиться за них, потянуться к невесть где пропавшей валькирии, и порой ему казалось, что она отзывается — но оставалось лишь глухое неверное эхо.

Тёмные Легионы воспряли. В самом Обетованном хозяйничали подмастерья названного брата — Ракот так и не собрался с духом оповестить их о потере. Остатки им приведённого отряда тоже втянулись на бестревожные пажити, в восхищённом благоговении — и Древние, равно Светлые с Тёмными, и простые смертные.

Блеск Обетованного может и ослепить, да. Всё Упорядоченное сюда не переселишь.

Нет, не обманывай себя, Ракот, — подумал он, глядя на направлявшуюся к нему Тхенчану. Огромная улитка ловко пробиралась меж цветущими кустами, над ней вилась стайка цветочных фей, на все корки ругавших её писклявыми голосками за помятый лужок.

Древняя пыталась раскланиваться посредством глазных стеблей, получалось презабавно, несмотря ни на что.

— Владыка, — она замерла прямо перед ним. — Лёд нассступает. Он приближается. Что мы ссстанем делать, повелитель?

Ракот опустил голову. Чёрные волосы упали на плечи — за прядями тянутся тончайшие струйки серого дыма.

Тёмная права. Откладывать и тянуть больше нельзя.

— Идём, — почти прорычал он. — И… позови оставшихся Светлых, если они, конечно, ещё не сбежали.

Они не сбежали. Белокрылая дева с огромными глазами, похожая на адату, кентавр, медведь и сова.

— Мы здесь, владыка Ракот. Ты звал нас?

Восставший молча кивнул, сжал полубесплотные пальцы на эфесе чёрного меча.

— Вы предстанете перед священным Урдом, Древние. Это самое светлое и самое чистое место в Упорядоченном. И я должен подчинить его своей воле, как подчинил Источник Мимира.

Медведь повёл лобастой головой, шумно втянул воздух, что-то рыкнул.

— И это дорого обошлось тебе, владыка, — негромко сказала белокрылая, почти вздохнула. — Я вижу. Я знаю.

— Неважно, — отмахнулся Ракот. — Помните, что на кону сейчас не наше с вами существование, но сбережение всего Упорядоченного!