— Мы помним, — Сова развела и вновь свела пёстрые крылья, словно запахнулась в уютно-мягкую шаль.

— Я не знаю, что мне потребуется свершить и какую заплатить цену, — продолжал Восставший. — Не знаю, что станет инструментом. Но…

— Мы готовы, — зябко повела плечами белокрылая. — Я, Умис, когда-то — Дарительница Чудес для моего народа, заплачу потребное. Я уже догадываюсь, что тебе будет нужно, Владыка Тьмы.

Кентавр, Сова и Медведь переглянулись, согласно кивнули.

— Только… быстро, если получится, — с трудом выдавила улыбку крылатая Умис. — Смешно и стыдно, но я. Древняя… боюсь боли.

Ракот не ответил. Просто не смог.

…Светлый Урд встретил их, в отличие от бушевавшего Источника Мимира, умиротворённым безмятежным бульканьем, вечной пляской радужных пузырьков в каменной чаше. Здесь, под сенью резной беседки, в окружении вечнозелёных и вечноцветущих кустов всё оставалось тихо и благостно. На спину Медведя уселось несколько цветочных феечек, как всегда, неумеренно любопытных.

Подходили и Тёмные.

Тхенчана, Рудиа, Бихилис. Другие. Замирали в молчании, переставали дышать.

И все глаза устремлены были на него, Ракота Восставшего, на него одного.

Никто и никогда не творил со светлым Урдом ничего подобного. Никогда Владыка Мрака не пытался наложить на него руку.

Что будет с равновесием, с животворной силой? Что будет, даже если они устроят? Сможет ли он, Ракот, очистить Источники, вернуть к исходному?..

Он осторожно коснулся отполированного камня; Урд дружелюбно булькнул, чуть шаловливо обрызгав хозяина Тьмы.

— Ты знаешь, что надо сделать? — прошептал Ракот, вглядываясь в прихотливую игру огоньков на поверхности. — Ты знаешь, как мне спасти Упорядоченное?

Урд не ответил. Это не его дело — давать советы.

Обе ладони Ракота медленно погрузились в приятно-тёплую воду; Источник словно приглашал его не колебаться.

Что дальше? Влить в него Тьму, развоплощать себя и дальше, смешать Мрак с кровью Светлых? Дотянуться до самого корня Источника, замарать его, изменить — скорее всего, навсегда?

Слишком оно здесь светлое, слишком чистое. Может, оттого он и не чувствует боли? — Свет, схороненный в Урде, не враждебен Тьме, он просто с ней не взаимодействует. Что ты сделаешь, Владыка Мрака?

От его пальцев медленно расходились тонкие, быстро тающие сероватые струйки, словно вода священного Источника размывала саму его самость.

Нити Тьмы исчезали бесследно. Урд не пожирал их, не уничтожал — это противно было самой его природе. Просто они переставали быть, оборачиваясь своей противоположностью, превращаясь в Свет, наполнявший зачарованную чашу Источника.