Так, вдвоём, они заскользили — вдоль непреодолимой грани; Хедин ощущал приближение Упорядоченного, тех самых «пределов Творца». Ему самому приходилось прокладывать дорогу кокону, а сознание предательски мутилось — даже искре Пламени Неуничтожимого, являвшей суть Истинного Мага, нелегко оставаться в этом неведомом пространстве, чужом и диком, где ничего ни от чего не надо отделять.

Для великого Предела здесь просто нет работы.

Заметила ли его Сигрлинн? Поняла ли, что с ней происходит?

Суть её билась в тесной скорлупе Дальних, билась, не находя выхода. Наверное, можно было б сказать, что она обезумела, однако Истинные Маги не умеют терять рассудок. Даже ушедшее на Брандей Поколение действовало, прекрасно сознавая, что в этом его единственное спасение от развоплощения.

Глупцы, подумал Хедин. Заплатили страшную цену. Теперь-то понятно, отчего тому же Ямерту участь «потрудиться мелким лесным духом на благо всего Упорядоченного» не казалась чем-то ужасным.

Солнечноликий бог, похоже, знал — или догадывался — о существовании того измерения, в котором очутился Хедин.

Так, вдвоём, они и доплыли до того места, где кокон, дрогнув, начал сливаться с исполинской, уходящей в бесконечность стеной — границей-пределом Упорядоченного. Познавший Тьму видел всё это, находясь разом и тут, и там — но в то же время и нигде.

Он с лёгкостью преодолел отпорный барьер, даже не заметив — в его пространстве никаких преград не существовало.

Он был в Упорядоченном, и разом не был. Скользил по изнанке всех вещей, видя и воспринимая, но не ощущая привычных потоков силы и не в состоянии принять какую бы то ни было форму.

«Одного Хедина не стало, заменим его другим»?

Подобно тому, как в тавлейной игре, когда выпадает жребий перерождения? Да, такое случалось нечасто.

Но — случалось.

…В хединских тавлеях множество фигур и фигурок. Сильных и слабых, «прислуг за всё» и могущих только одно. В той партии он, Познавший Тьму, играл сам с собой, потому что Ракоту в очередной раз наскучило Обетованное и Владыка Мрака опять шатался где-то по неустроенным мирам, а Сигрлинн эта забава никогда особенно не нравилась — чародейка предпочитала общество цветочных фей, с не очень понятной Хедину самозабвенностью помогая им украшать Обетованное, и без того прекрасное.

Тавлейных наборов у Познавшего Тьму имелось множество. Иные он и вовсе старался не доставать, потому что фигурки там были анимированы сложными комплексами заклятий; получилось пугающе близко к жизни.

Нет, в тот раз он играл старым, грубоватым, потёртым комплектом, вырезанным из кости неведомых чудищ. Всего по два десятка фигур с каждой стороны.