— Ха, приятель, — Трактирщик выпрямился, вновь принимая обычный свой облик. — Совсем меня за дурачка держишь, да? Никуда ты отсюда не денешься — еслия не отпущу. А я не отпущу.

Петля немного затянулась, незримая верёвка дёрнулась, но тяга исчезла. Трактирщик стоял, скрестив толстенные руки на груди и ухмылялся.

— Всю жизнь, Матфей, ты для себя одного прожил, о своих радостях да удобствах мечтал-заботился, для других у тебя и самой завалящей мыслишки не находилось. Ни об отце с матерью, ни о ком другом. А так не бывает, что всё только себе да себе; платить пора пришла, Исидорти! Тяни за аркан, тяни, сюда свою Царицу выдёргивай!

Матфей застыл, оледенев. Руки — вновь руки, а не клубящийся туман. Ладони, пальцы, запястья. Обшлага рукавов.

— Тяни! — гаркнул Трактирщик. — Или — дуй в болота. Там летать будешь, а не на воле душегубствовать!

Матфея трясло. И — чуть опустив взгляд, увидал, как частицы его…низа , оборачиваясь рыхлыми полотнищами мглы, и впрямь отрывались, улетали, растворяясь в тумане — туда, к стылой топи.

— Нет! — вырвалось у него.

И Матфей Исидорти что было мочи потянул за охватившую его верёвку.

Ладони обожгло, однако он рванул, ещё раз и ещё, упираясь в какие-то кочки, застонал от стыда и боли, но — тащил, волочил, ухватившись за незримый канат.

«Обруби его, обруби, слышишь?! Останови обряд! Что бы ни делала — останови! Себя спаси — и меня!»

…Но Царица Ночи решила бороться. Невидимый аркан напрягся, зазвенел туго натянутой струной; у Матфея брызнули слёзы, хотя какие слёзы у мёртвых?..

— Тяни! Тяни! — подзуживал Трактирщик.

Он тянул. До пояса погрузился в болото, но тянул. Хозяин же просто прохаживался рядом, да понукал — сильнее! Ещё сильнее!.. давай-давай, не ленись!..

…И в какой-то миг верёвка вдруг ослабла. Натяжение исчезло, и что-то с плеском шлёпнулось в мелкую воду совсем рядом с Матфеем.

Хотел бы он сейчас лишиться чувств.

Но — нет. В этой милости мёртвым отказано.

Смутная фигура медленно поднималась из туманных облаков; а Трактирщик уже оказался рядом, подхватил под руку, чуть ли не вздёрнул над несуществующей водой.

— Добро пожаловать, Царица, — раздалось усмешливое. — Да не дрожи так, тут твоя дролечка, тут.

Матфей, шатаясь, вгляделся — отчаянно хотелось зажмуриться, но и этого его лишили.

Да. Она, Царица Ночи — или Теней, Царица и того, и другого. Волосы, стянутые было в тугой узел на затылке, растрепались, длинные пряди падали на лицо, стекали до лебединой шеи. Кожаная куртка, широкий гномий пояс, широкие порты; кинжал в руке, но…

— Прости, милая, но железом меня тут не возьмёшь, — бархатистым басом сообщил Трактирщик. — А вот зарево ты устроила первостатейное, погляди, погляди; выходит, не ошибся я в тебе, дорогая!..