Покачав головой, я вернулся к распечаткам и почти дочитал обзор новых исследований, отложенный на вечер, как в дверь снова постучали.

Это был Сашка.

— Не помешаю, Серег? — спросил он.

— Заходи, — ответил я, отодвигая бумаги. — Чайку?

— А давай, — согласился он.

Заново вскипятив чутка подостывший чайник, я налил Сашке чаю, после чего вернулся за стол.

Сын сел напротив, выложил на стол телефон экраном вниз, взял ложку и принялся зачем-то чересчур уж тщательно размешивать пустой чай — сахара-то тут не было, как и варенья с медом, да и молока тоже.

— Я долю продал, — наконец сказал он. — Все. Подписали. Нет у меня больше ни фирмы, ни жены, ни дома.

— Поздравляю, — тихо отозвался я. — Или соболезную?

— Вот и я не знаю, — невесело усмехнулся он. — Столько лет строил-строил, а отдал за пять минут подписей, причем электронных. И знаешь, что самое поганое? Колоссальное облегчение. Как будто не выстраданный бизнес продал, а гипс наконец сняли и можно вдоволь почесаться.

Он отхлебнул чаю, помолчал и признался:

— Ты извини, Серег, врал я тебе. Вернее, не всю правду рассказал… Стыдно было рассказывать, честно говоря. Мужику под сорок, а он сидит у разбитого корыта в чужой стране и понимает, что так ничего своего и не нажил. Вообще ничего. Квартира — ее, куплена еще до меня. Друзья — ее, все до одного, я их так своими и не сделал. Даже лабрадор Йиржи… и тот был ее. Я его щенком из питомника забирал, а он, паразит, все равно к ней первой бежал.

— А фирма? — спросил я.

— А что фирма. Фирму мы делали вместе, только делали на ее земле, по ее правилам и с ее родней в соучредителях. Как дошло до развода, быстро выяснилось, чья она на самом деле… Нет, ты не подумай, Элишка не хапуга, выкупила по-честному, по рынку. Просто… не знаю, тупо вышло как-то. Мы же когда все это запускали, я, олень влюбленный, и подумать не мог, что когда-то придется делить, так что по факту моей доли там меньше, чем я думал.

Я знал эту историю, и именно из-за Сашкиной неосмотрительности у нас и случился первый серьезный конфликт. Я ему тогда объяснял, что к чему, а Караяннис даже присоветовал хорошего юриста в Праге, который мог бы от лица Сашки все перепроверить, вот только…

Короче, послал меня тогда сын. В его глазах не доверять любимой было низко, а уж перепроверять юридические тонкости — еще и подловато. Ну и вот… я оказался абсолютно прав, только никакой радости от этого не испытывал.

— Знаешь, что я в последние годы делал? — глядя в кружку, хмуро сказал Сашка. — Машины менял. Каждые два года, и всякий раз дороже. Часы купил, они стоили как квартира где-нибудь в Рязани, а я их и надевал-то от силы раз десять, все берег для встреч. Элишка не понимала, к чему такие траты, а я и сам толком объяснить не мог. Вроде как чтобы ее родня видела, что я не хрен с горы и приживалка… Тупые понты, короче, Серега. Это я щас понимаю, а тогда кто бы мне подсказал, блин.