— А где часы сейчас? — спросил я.

— Продал себе в убыток, — ответил он. — И ни разу, что интересно, не пожалел. Короче, дурак я был, да?

— Да не сказал бы… — задумчиво проговорил я. — Я буквально только что читал свежее исследование, так вот там, прикинь, как раз о чем-то таком и говорилось. Про дома, часы и машины, в общем.

— И какое отношение это имеет ко мне? — удивился Сашка.

— Самое прямое. Смотри, там изучали четыре с лишним тысячи человек из пяти разных стран. И вот что выяснили. Чем сильнее у человека тревога в близких отношениях, чем меньше он уверен, что его любят, тем сильнее его тянет к статусным вещам. Работает как соперничество: начинаешь тягаться с другими мужиками, а мерило нужно такое, чтобы издалека было видно. У женщин, кстати, то же самое, только со своими конкурентками. Так что часы твои и новые машины — не глупость, а симптом нездоровых отношений.

— Дорого мне эти глупости обошлись, — вздохнул он.

— Всяко дешевле, чем если бы ты несколько лет страдал в Праге. Тут ведь еще какой нюанс, Саня… Мы же не молодеем. Сейчас ты еще относительно молод и котируешься на рынке женихов, но с каждым годом… Ну, ты понял.

— Кто бы говорил! — фыркнул Сашка.

— Ладно, уел, — рассмеялся я и спросил: — А разошлись-то почему? В Москве, когда рассказывал, ты отделался тем, что разные вы. Мол, менталитетом не сошлись.

— Понимаешь, там было все как-то уж слишком правильно, — сказал Сашка, глядя в кружку. — Грубо говоря, не по-русски. Гостей зовут за месяц, чуть ли не по записи. Эмоции выражать надо только дома, причем при закрытых дверях и желательно вполголоса. Вообще, личное все держат при себе, и поди разбери, что человек на самом деле думает. На Рождество — карп да чинные разговоры за столом. Никакого нашего… — запнувшись, он вдруг продекламировал: — Эх, говори, Москва, разговаривай, Рассея!

— Так и не привык за эти годы? Не адаптировался?

— Да не, вроде неплохо адаптировался. Даже, в общем-то, гордился, какой стал выдержанный, прям такой европейский. Просто… Помню, как-то прилетел в Москву в командировку, посидел вечер с мужиками, наорался, наспорился до хрипоты, а потом в самолете обратно вдруг понял, что лечу не домой, а обратно. Понимаешь, Серега? Домой я как раз оттуда улетал… Вот и весь нестык, Серег. Элишка не виновата. И я, наверное, не виноват. Просто я там все эти годы прожил чужаком в гостях. Вот и все.

— А детей почему не завели? — осторожно спросил я.

— Сначала бизнес поднимали, не до того было. Потом «еще годик». А потом мы уже смотрели друг на друга как соседи по жилплощади, какие уж тут дети, — пожав плечами, он добавил: — Об этом, кстати, жалею больше всего.