— Возраст возрастом… — сказал я. — А я говорю про мышцы. Вернее, про то место, где у человека должны быть мышцы. Пожилой человек теряет их и сам по себе, это правда, но ваши теряют быстрее положенного, все как один. У медицины для этого есть скучное слово «саркопения», а причина у нее, когда она вот такая, коллективная, на все учреждение, одна: в еде годами не хватает белка, мяса, рыбы, творога. Старикам белка нужно больше, чем молодым. На ваших подопечных выходит граммов по девяносто в день, вот только, судя по состоянию, видят они его только по большим праздникам. Вот что у вас на новогоднем столе будет, Валентин Захарович?

— Кабанчик будет, мясо по-французски, язык заливной, оливье, шуба… — начал благодушно перечислять он, и тут до него дошло, и он побагровел от благородного негодования. — Позвольте! У нас питание по утвержденным нормам! Раскладки, меню-требования, все подписано, санэпидстанция проверяла! Вот, в этой папке все! Все соответствует санПиНам! — Он негодующе хлопнул ладошкой по толстой папке на краю стола.

— Охотно верю, что раскладки у вас образцовые, — сказал я. — Но я больше верю не бумагам, а своим глазам и ушам. Не скрою, послушал и ваших сотрудников… Нет-нет, фамилий их не спрашивал, так что не скажу кого, но про то, что натуральное мясо до котла не доходит, а что доходит, почему-то превращается в тушенку, мне сказали четыре человека.

Есть старое правило: если оно ходит вперевалку как утка, крякает и плавает как утка, то это утка, что бы ни значилось у нее в документах.

По документам здесь кормили на убой. На деле — утка. Я, грешным делом, поначалу примерял сюда обычную бесхозяйственность: поставщик пошаливает, логистика деревенская, то да се. Не сходилось. Бесхозяйственность, тут густо, там пусто. А здесь пусто было годами, у всех до единого, судя по рассказам стариков и персонала.

Так не ошибаются.

— Сергей Николаевич, дорогой вы мой… — заканючил Ротозеев, подался через стол и понизил голос до задушевного. — Ну что вы, ей-богу, слушаете обиженных? В каждом учреждении найдется сотрудник, которого премией обошли, ну так же? Вот и наговаривают. Или от зависти. Вы же человек науки, светило, можно сказать! Вам ли сплетни по коридорам собирать? Хотите, я вам документацию за три года подниму? У меня каждая копеечка учтена, каждая!

— Вот в копеечки я и не полезу, это ваша стихия, — согласился я. — У меня своя парафия. В январе сюда приедет лаборатория, программа позволяет. Не буду утомлять вас словом «альбумин», скажу проще: анализы покажут, сколько белка эти люди получали на самом деле. Не за последнюю неделю, за которую вы их успеете откормить, — за месяцы. И спорить с анализами у вас не получится.