Но она медлила. А я… Мой взгляд задержался на её идеальных, едва распахнутых губах, по которым стекали струи воды из душа, на твёрдых сосках её аппетитной груди под прилипшей влажной тканью пижамы, и наткнулся на кругленький, совершенно трогательный животик…

Что я творю вообще⁈ Женщина, что носит моих детей, передо мной на полу, а я… Опустился к ней обхватывая за плечи заставляя подняться. Сам остался там, глядя на неё снизу вверх. Прошёлся руками по её стройным ногам, огласил колени и бедра, прижался губами к животу и прошептал:

— Если не передумаешь, сделаешь так потом.

Пока она в положении, я не позволю ей вставать на колени. Даже перед собой.

И когда я поднялся, чтобы взять её на руки и унести в комнату, она обхватила руками мою шею, ласково поглаживая и прислонившись щекой к моему плечу. И меня как током шарахнуло.

Это было в сотню раз круче, чем тот минет, о котором я мечтал. Это было… У меня не было слов, чтобы описать. Я никогда не чувствовал такого.

В итоге принёс её туда, откуда сбежал недавно — в комнату на постель. Правда пришлось обернуть полотенцем сначала, чтобы не пялиться на неё лишний раз. На таком сроке страшно было даже касаться её, какой там секс. Да и она не была сильно возбужденной, скорее хотела исполнить моё желание. Или это правда был снова какой-то её план или проверка. Поэтому сейчас уложил её себе под бок, прогнувшись так, чтобы не доставлять дискомфорта.

— Полежим немного, и я сам приготовлю еду, раз у кота сегодня выходной на кухне, — проворчал.

Хотя на самом деле мне просто хотелось ещё немного продлить наше с ней перемирие, побыть с ней такой подольше, пока есть возможность. Ведь даже если меня и не хотели прогонять, то всё равно не полюбили.

Эррин в ответ на мой комментарий хмыкнула:

— Это не его обязанность.

Я фыркнул, но спорить не стал. Потому что мозг был занят перевариванием новых ощущений. Лежать с ней просто в обнимку, когда она в здравом уме и бодрствует, было… непривычно. И кажется мне нравилось. Да. Определённо. Прежде мы соприкасались осознанно в основном во время близости, а оказывается так тоже приятно. Кот-то не дурак, что вечно её тискает. Соображает, блохастый.

— Ты будешь просто сумасшедшим отцом… — вдруг вздохнула она.

— Это плохо? — я напрягся.

— Да как сказать. Видимо, воспитывать детей придётся мне, а баловать будете их вы.

Какие у неё странные представления о моём отцовстве!

— Ничего подобного, — заявил уверенно, — я никогда не стану поступать так, как принято у нас было в семье, но я буду строг. И воспитаю нашего сына как настоящего мужчину.