— Я тоже отец! — волк недовольно сверкнул глазами.

— Ну можешь пойти со мной, я не против, — Нир пожал плечами и улыбнулся мне.

Ну что за идеальный мужчина, а? Возможно, останься со мной он, я бы тоже не была против. Но и так вместо того, чтобы сосредоточиться, уговариваю другого своего истинного. Так что проще будет, если они оба вернутся уже тогда, когда падать в обморок будет не с чего.

Вся беременность прошла прекрасно. Мой вид вообще легко это переносит, хотя детей и двое. Единственная разница, что в отличие от людей срок длится меньше на пару месяцев, но дети рождаются сильные. Я даже не сомневалась, что самая сложная часть сегодня — это познакомить отцов с их детьми. Особенно волка. Валерьяночки ему что ли приготовить? Или лучше убойный транквилизатор? Лошадиную дозу.

Правда, дверь в палату пришлось запереть, потому что волк вернулся очень скоро, и пытался вломиться в самый неподходящий момент. Но общими усилиями его удалось угомонить, и я выиграла немного времени, чтобы произвести на свет своих сладких крошек. И моё сердце едва не разорвалось от такого количества любви и нежности.

Нет, я любила родителей. Брата. Потом Нира. Я любила свою работу. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ощущала сейчас. И сообразив, что из-за эйфории перестаю контролировать дар, позволила удалиться медработникам, которые помогали мне, но уже стояли с поплывшими взглядами.

Зато сразу же рядом оказались мои мужчины. И оба замерли, глядя как полулёжа держу два конверта в руках.

Нир шагнул ко мне первым, и улыбнувшись, я вручила ему голубой. Он не показался расстроенным, наклонился и поцеловал меня в щёку, а после с благоговейным выражением лица воззрился на сладко посапывающего в его руках кроху. Детей я уже накормила, и даже запеленала их.

Волк подошёл следом и растерянно принял из моих рук розовый конверт. Мы с Ниром как-то разом напряглись, ожидая его реакции. А волк смотрел то на меня, то на малышку.

— А где мой сын? — спросил он, дрожащими руками осторожно прижимая конверт к груди, и вдруг пытаясь заглянуть под ткань, укрывающую мои ноги, будто его сына я могла продолжать прятать там же. А малышку просто подержать дала.

— Кажется, твой сын — дочь, волк, — едва сдержал добрую усмешку Нир, кивая на розовый свёрток.

Волк перевёл на него взгляд. И в нём был… священный ужас.

— В смысле… девочка? То есть… — он посмотрел на личико спящей крошки и стал белым, как мел. — У неё когда-то будет истинный⁈ Какой-то блохастый кот или того хуже — плешивый волк⁈ Или…

Он взглянул на меня с паникой от вероятности даже, что у его дочери может быть несколько истинных, и одновременно с возмущением, будто уже отдаю нашу крошку совершенно чужому или чужим. Интересная, конечно, у него логика. И первые мысли тоже. Даже волк оказывается при наличии дочери — это хуже, чем кот. Хм.