Я же старалась прижать к себе посильнее хоть кого-то из них, разводила ноги шире, тянулась навстречу ласкам, прикрывая глаза от удовольствия и мечтая о большем…

В момент, когда меня уже накрыл оргазм, а у входа я ощутила давление члена волка, из детской донёсся требовательный плач. Мы все замерли, будто застигнутые на месте преступления.

— Кажется, это малышка, — прокомментировал Нир, с намёком глядя на волка.

Тот отказался намёк понимать в упор.

— Ты же хотел дочку, вот ты и успокаивай, — он явно не понимал, что надо делать в первую очередь: продолжать со мной или срываться и укачивать ребёнка. И не мог решиться ни на то, ни на другое.

— Отцы! — хмыкнула я, выбираясь из-под обоих и укутываясь в простыню, хотя по голубым глазам уже видела, что один из них готов отказаться даже от меня ради успокоения дочери.

— Сладкая!

— Рина!

Два жалобных голоса прозвучали в унисон. Но я была непреклонна. Ребёнок голоден! К тому же свою часть удовольствия уже получила. А они так хотели детей, пусть теперь осознают все прелести отцовства.

— Ну что ты, крошка, уже снова проголодалась? — проворковала, склоняясь над колыбелью.

Дочь смотрела на меня пытливым взглядом и будто даже немного осуждающим, что мы не сидим все втроём возле её кроватки круглосуточно (вот это я сочувствую в будущем её избранному), а сынишка тем временем молча смотрел на сестру. Даже не пикнул. Хотя было видно, что проснулся раньше. Просто ждал. Кажется, в прайде ирбисов скоро будет ещё один идеальный оборотень.

Если конечно, сестра не повлияет на него как следует.

Пока я кормила и баюкала детей, оба моих мужчины стояли напротив, внимательно контролируя. Точнее это волк контролировал, Нир просто наблюдал с нежностью и умилением. Каждый раз видя на моих руках малышей, он смотрел на меня как на чудо. Мне казалось, что больше меня он любить уже не может, но теперь видела — что всё же влюбляется сильнее.

Для него наша семья была едва ли не священной ценностью. Теперь, когда в доме звучали голоса наших крошек, он будто стал ещё увереннее. И совершенно точно — счастливее. Ну а я была счастлива и сама, и от того, что сделала счастливее его.

Хотя что там Нир, я сама всякий раз, прижимая их к груди, не могла поверить, что это мои крошечки. Что я стала матерью. Что теперь в моей жизни есть то, что дороже всего на свете. И что это я мурлыкаю себе под нос песенку, кормлю их грудью, осторожно целую в крошечные лобики, держу крошечные пальчики…

Нир плавно перетёк от входа ближе ко мне и уселся прямо на пол, забирая из моих рук наевшуюся дочку и перекладывая в них терпеливо ожидающего своей очереди сына. Светящимися от радости глазами он смотрел на нашу малышку и осторожно баюкал её, прижимая к своей тёплой и надёжной груди. Кажется, про то, что нас вытащили из постели, все уже благополучно забыли.