Он был другим — слишком мягким с ней, слишком правильным что ли, слишком весёлым, опять же. В ситуации, где мне хотелось убивать, он придумывал очередную расслабляющую всех шутку, а уж потом принимался за дело.

И он пошёл за мной в горящий дом, спасая мою задницу оттуда. В отличие от меня — не только ради спокойствия своей Рины и наших детей. Уверен, даже если бы он знал, что она не проронит по мне ни слезинки, всё равно полез бы за мной. Какого-то хрена кот видел во мне то, чего я сам долгое время не замечал…

Думал, я — хладнокровный чёрный волк. Жестокий и беспринципный. Ага.

Он твердил Эррин, что я не такой. Что я просто не умею любить, и нужно лишь научить меня. он верил, даже вопреки тому, что она не верила, что я могу быть нормальным отцом и мужем. Что мне можно доверять. И если бы не он, я бы уже сгнил на том пустыре, где собственный брат устроил мне ловушку.

А ещё больше меня не тянуло промыть нос с мылом, если он проходит мимо. Удивительным образом, я привык к кошачьему запаху. Он больше не раздражал меня. То ли потому, что его обладатель тоже больше не раздражал. То ли потому, что так же пах наш сын… Мой тоже. И пусть кто-то только попробует сказать, что он не мой. Растерзаю на куски и заставлю сожрать тот язык, что это ляпнул.

Потому что для меня нет ничего дороже в этом мире, кроме моих детей. Обоих. И её.

Когда-то я мечтал, что Эррин родит мне сына. Был уверен, что вправе буду требовать это от неё.

Потом отчаялся хоть иногда видеть её, не только что-то требовать.

Потом получил поблажку быть рядом, но был уверен, что никакие дети мне не светят.

А потом произошло чудо. Двойня. Для меня тоже. Не только для кота.

И теперь я уже заранее думал, что мне нельзя терять физическую форму, потому что придётся каждый день сражаться с теми, кто только посмотрит на мою дочь. Я уже представлял, как буду убивать их всех. И если только кто-то посмеет даже подумать, что может прикоснуться к моей маленькой (а маленькой для меня она будет и в пятьдесят, и в сто!) девочке, то глубоко пожалеет об этом. Ох как глубоко.

А ещё я буду учиться сына сражаться и защищать себя и сестру. Кот тоже будет, конечно. Но и я не останусь в стороне. Наш сын будет знать все возможные секреты стаи и прайда. И лучше, и сильнее его не будет никого. Да.

Иногда я с беспокойством подслушивал разговоры Эррин с котом о том, что у него было нормального детства и он сделает всё, чтобы никогда его дети не испытали ничего подобного. В такие моменты он говорил ей, что хорошо, что есть ещё и я, ведь это значит, что сиротами они точно не останутся, ведь я живучий — не сгораемый и не убиваемый. Это он шутил так, стараясь прикрыть горечь своих слов. И в эти моменты я с непривычкой ощущал сочувствие и вину…