Хотя сам бы я тоже нескоро от такого мёда оторвался… Но то я! А он — глупый, никчёмный кот! Вот и пусть занимается своими кошачьими делами! И оставит мне время с ней…

Хотя Эррин тоже стала уезжать в последние дни. Делает вид, что ей надо в их исследовательский центр. Ага. Будто я идиот и не понял, что она со мной наедине боится оставаться. Возбуждается каждый раз, как смотрит.

А я специально не ношу выделенную мне одежду. То есть штаны-то пришлось натянуть конечно, чтобы от одного хмурого взгляда ирбиса у меня ничего не отсохло там. А вот рубашку намеренно не надеваю. Пусть пара посмотрит. На моё тело.

К моей досаде, ирбис был всё же не только выше меня ростом, но и шире в плечах. Великан хренов. Даже думать не хочу, что там у него ещё больше, чем у меня… Тьфу. Сказал же, не хочу!

Но не потому ли она так сладко стонет?

Стоп. Что я опять? Не буду!

Всё равно со мной ей тогда было не хуже. Может, грубовато вышло немного, но тоже же хорошо. Эх… Как вот теперь выбросить из головы её фигуру в его лапищах? Вот бы там мои были… Ох, как бы я её…

Только и остаётся, что мечтать.

Сидеть на крыльце, ждать, когда домой позовут, как дворовый пёс. И мечтать. А что ещё мне делать? В стаю я бы наверное уже мог вернуться. Всё же почти победил альфу. А все думают, что победил. Поэтому вероятно не посмели бы меня убить. Хоть в этом я и не был уверен. Но как оставить её с этим вот?

Нет уж. Слишком без меня им хорошо живётся. Помрут ещё от счастья своего бестолкового. Должен же кто-то спускать их иногда на землю грешную.

Возьму эту ношу на себя.

— Так и будешь тут сидеть? Заходи, — раздался голос кота из приоткрытой двери.

Какое великодушие! Будто не они меня вытурили, как нашкодившее животное. А теперь вон зовёт. Соскучился небось. Спит и видит, чтобы я скорее свалил-то уже. Пусть и явно меньше этого хочет, чем сама Эррин. Моя сладкая и вредная самка явно желает мне здоровья и процветания больше, чем кто-либо. Ну или сдохнуть уже поскорее.

Тяжело поднявшись, я поковылял внутрь. Молча.

На душе скребли вонючие ирбисы. Настроение ужасное. И казалось бы, что может быть хуже?

— Мы тут подумали, — начал вдруг он, не уходя в комнату, как обычно, и мне пришлось обернуться к нему вопросительно. — Ты уже можешь ходить. Стаю твою вроде вот-вот должны приструнить…

К чему это он клонит? И кто может приструнить мою стаю?

— В общем, пару дней ещё отлежишься, и можешь возвращаться.

Мои глаза сверкнули новой волной ярости. Вот как⁈ Опять прогоняют⁈

— Ты же понимаешь, что она тебя не выносит, — вдруг вздохнул он и пошёл прочь.